Взгляды детей пересеклись. Его — вопросительный, так как от сказанного ясности в голове не появилось. Её — снова непонятный. И чтобы, наконец, разобраться с мыслями и эмоциями девчонки, Семён тихо спросил.
— Что ты сейчас чувствуешь?
Рыжая хмыкнула, и один уголок её рта потянулся вверх, кривя улыбку.
— Сейчас я чувствую лишь тоску. А несколько недель назад, когда нас привезли в это место, была дикая ярость и отчаяние. Ведь мне всего десять лет, и все эти годы меня учили только одному — не попадаться на глаза вашим Ловцам.
— Ловцам?
Издав нервный смешок, она вновь вместо ответа пожала плечами и отвернулась к камину, будто всеми мыслями погружаясь опять в тревожные воспоминания. Рыжая голова легла на широкий подлокотник.
— Нет опасности за пределами Пяти городов. — Донеслось тихое. — Хотя лично ты и дня не продержишься в лесу, но поверь, не из-за ядовитых растений и диких животных, а из-за своего невежества. Ваше правительство хорошо потрудилось, чтобы скрыть от горожан правду. Хватило каких-то несколько сотен лет, чтобы вы окончательно заперлись за огромной стеной заблуждения и тупости.
Громко треснуло полено, вынуждая Семена испуганно дёрнуться, а Алиса, словно, ничего не слыша и не видя, продолжала говорить:
— Несколько недель назад на наше племя напали. У налётчиков была та же форма, что и на солдатах, которые неусыпно стерегут это место. Приспешники Зортеба. Лиц уже не вспомню, по прибытии в этот замок, нас так же, как и тебя, заставляли пить эти зелёные таблетки, пока я не поняла, что постепенно теряю все воспоминания о прошлом. К своему ужасу осознала, что не помню голоса и лиц родных, но было уже поздно. И теперь не знаю, есть ли у меня братья и сестры, откуда я родом, но зато помню все своды законов, которые нас силой вынуждали каждый день читать в библиотеке.
Помолчав, она добавила:
— Военных здесь намного больше, чем мы видим. Я сама лично как-то подглядела. Некоторым детям уже хорошенько промыли мозги, но много осталось тех, кто ещё сохранил остатки памяти, и верят, что их спасут. Я в числе вторых.
— А кто спасёт?
Алиса подняла голову и перевела затуманенный взгляд на Семена. Несколько раз поморгала, смахивая пелену. Потом поправила съехавшую лямку от комбинезона. Встала ногами в кресле. Торжественно объявила:
— Запомни — на любую силу найдётся противостоящая сила. У вас — много столетий орудуют по миру ловцы, у нас же появились охотники. Я надеюсь… нет, я уверена, что именно они нас и спасут.
Мальчик и девочка замолчали, каждый думая о своём. Конечно, ясности этот разговор Семёну не принёс, не ответил на мучившие именно его вопросы. Да и вообще с трудом верилось в сказанное. Ведь Городским, как истину вдалбливали с первых классов, что варвары не умеют даже прямо ходить, не говоря уже о том, чтобы нормально по-человечески разговаривать и одеваться. Их всегда выставляли дикими, ставя чуть ли не на один уровень со зверьём. Но всё-таки слова рыжей соседки зародили смутную, непонятную в душе тревогу.
Спустя время огонь медленно погас в камине, и комната погрузилась во мрак. Свет едва-едва пробивался из-за окна, завешенного пыльной шторой. Алиса, спрыгнув с кресла, засунула ноги в ботинки. Подняла железный прутик с пола, разворошила ещё тлеющие угли в топке.
— Пора возвращаться. Завтра в это же время приходи сюда снова. Не переживай, кабинет скрыт за башнями замка, и даже печной дым не долетает до мест, где обитают наши стражники. Но никому не говори, что видел и слышал сегодня. Даже детям.
Семён поднялся следом и поплёлся за девчонкой в сторону балкона. В голове после услышанного была настоящая каша. Всё очень походило на выдумки рыжей проказницы, напоминая мамины сказки, которые она читала перед сном, но зерно сомнения было посеяно, и мысленные метания от одних доводов к другим никак не давали покоя.
Выйдя на балкон, Семён увидел, как половинка темно-оранжевого солнца буквально за считаные минуты скрылась за морским горизонтом. К вечеру поднялся ещё более сильный ветер. Спускаться по странному дереву под названием «дикий виноград» приходилось спешно. Резкие порывы опасно качали ветки и вынуждали быстро перебирать руками и ногами. Чайки куда-то исчезли, а вот волны, наоборот, стали громче биться о скалы, отчего внутри становилось не по себе.