— Задерживаешь только всех, вот что! — она легонько подтолкнула следующего ребёнка к окну, вынуждая Семёна отступить в сторону виноградного дерева.
— Да не я, а он это все начал, — засопел недовольно мальчишка, показывая на Семёна пальцем, — щас как сорвётся в пропасть, а мне тащить его. Он же здоровый как лось. Его даже двое не вытянут. Оставлять надо было, и дело с концом.
Продолжая отступать, Семён схватился за толстую ветку. Убедившись, что следующий в очереди тоже вылез наружу, и движение ничего не сковывает, он ловко перепрыгнул на дерево с ногами, повисая на нём. Секунда-две — и мальчик уже был настолько высоко, насколько позволяли путы.
У Кости, следившего за ним, даже рот от удивления приоткрылся.
— А-ха-ха! — это Алиса весело захохотала над реакцией своего приятеля. — Съел?! — ехидно заметила, выглядывая из окна и попутно помогая выбраться вслед уже четвёртому ребёнку. — Это кто ещё кого тащить будет вопрос, да, Сёма?
— Угу, — буркнул в ответ, поднимаясь всё выше. Над головой мельтешили чьи-то ботинки.
Судя по тому, что все двигались вверх — целью был тот самый кабинет, в котором проводили время Семён и Алиса.
Через время перескочив уверенно кованую балюстраду, мальчик встал в полный рост оглядываясь. Рядом у края находился Всемил с удивлённо выпученными глазами. Видимо, он тоже не ожидал такой прыти от «городского». Взгляд скользнул дальше, заметив наконец, как за спиной длинноволосого плотно друг за другом топталась ребятня на балконе. За ними нараспашку открытые стеклянные двери, внутри кабинета всё набито битком. Дети стояли даже на столе и стульях по несколько человек, чтобы уместиться в этом узком пространстве, не предусмотренном для такого количества людей.
Повернув голову ко Всемилу, Семён спросил:
— Почему именно это место? Здесь же нет выхода, как я понимаю? Дверь, которая ведёт в замок, забаррикадирована, но даже если её открыть, то очень велика вероятность натолкнуться на охрану. А ещё тут тесно, не развернуться. Почему мы не спустились вниз? К морю…
— Больно умный погляжу, — хмыкнул недовольно Всемил, протягивая руку следующему, кто полз за Семёном.
— И всё-таки? — настоял мальчик на вопросе.
В ожидании, когда появится очередной в цепочке, — Всемил скрестил руки на груди и отвернулся, разглядывая горизонт.
Море далеко внизу под ногами бушевало, да так сильно, будто хотело поглотить землю. К замку издалека подбирались тучи, тяжёлые, наливные, готовые вот-вот пролиться дождём. На небе над головой не было видно ни звёздочки, и только луна упрямо пробивалась сквозь серо-жёлтые облака, освещая беглецов так хорошо, будто светило солнце.
— Разве мы не загнали себя в ловушку? — упрямо продолжал гнуть свою линию Семён.
— Нет, отсюда нас лучше видно, — наконец долетел грубый ответ.
— Кто нас должен увидеть?
— Не твоё дело.
— А что внизу на берегу не так?
— Сейчас прилив. Бухта изолирована. Крутой, скалистый обрыв, много валунов. Оттуда можно выбраться только по воздуху, но Крылатый Странник не сможет подлететь к этому месту близко.
— Кто такой Крылатый Странник? Это птица такая?
Всемил резко обернулся. Прошёлся по лицу Семёна ледяным взглядом.
— Ты никогда не станешь своим. Всегда был и будешь чужаком, дитя Пяти городов. Не надо было тебя спасать.
Вместо ответа Семён порывисто подступил ближе к белобрысому мальчишке, но тот продолжал говорить, выплёвывая уже чуть не в лицо обидные слова:
— Глупец, который ничего не знает о мире за Стеной. Жующий безропотно блевотные субстраты и таблетки, стирающие память. Ты же предашь нас, как только появится возможность!
Семён не умел драться, но рука против воли сжалась в кулак, готовая вот-вот припечатать болтливому в нос. А Всемил будто этого и ждал, продолжая подстрекать на драку. Неожиданно между ними двумя пронёсся порывистый вихрь, отталкивая мальчишек в разные стороны настолько, насколько позволял тесный балкон и подпирающие дети. Похлопав удивлённо глазами, Семён увидел рядом Алису, загораживающую его от задиры. Мелкая, достающая макушкой едва до подбородка мальчишкам она, вскинув высокого голову, зло смотрела на своего приятеля.
— Всемил, не смей называть его глупцом! И предателем! Он наш, и точка!