— Люди!!!
Выкрик раздался настолько неожиданно, что многие испугавшись, стали озираться по сторонам, чуть приседая и сгорбив спины. Некоторые интуитивно прикрыли головы руками.
— Проснитесь! Умоляю! Славные жители великих городов! Пробудитесь от спячки!
В центре зала, в той локации, которую курировал Семён, замер рослый худощавый старик.
Первое, что бросилось в глаза, это лицо и руки кричавшего. Они у него были настолько загорелыми, что казались грязно-чёрными. От этого на контрасте косматая голова и седая борода со свалявшимися колтунами казались искрящейся белизной. Сам мужчина выглядел очень неопрятно. Его борода доходила практически до пояса. На мятом, кислотно-жёлтом пиджаке, который был подпоясан ремнём от какой-то женской сумки, красовались сальные пятна, а синие джинсы, в два раза больше по размеру, сплошь усеяны дырами и потёртостями.
Держа над головой какой-то яркий пропагандистский плакат, он тряс им в воздухе, привлекая внимание. Косматый вертелся в разные стороны, пытаясь ошалелым взглядом поймать хоть одного человека, найти ответную реакцию или интерес, но все тут же бросились врассыпную, прячась за колонны или стремясь сбежать во второй зал, будто дед держал в руках опасное оружие.
Семён, на ходу выглядывая напарника, бросился в сторону нарушителя. Дубинка оказалась зажата в руках быстрее, чем ноги вынесли в центр зала.
— Хватит спать!
Продолжал орать во всю глотку седовласый протестант. Он уже заметил приближающегося Семёна, поэтому последние слова тараторил скороговоркой, чтобы успеть как можно больше произнести. Сильнее затряс над головой нарисованные каракули, от чего их стало сложнее разобрать.
— Правительство использует вас! Как стадо бездушных баранов вы идёте добровольно на заклание. Мир умирает, а вы этого даже не видите. Пробудитесь! Оглянитесь вокруг! Ещё не поздно всё изменить. Мы созданы, чтобы жить свободно…
Последнее слово он уже булькал, сложившись напополам от прилетевшей дубинки Игоря. Тычок напарник сделал один-единственный, но профессиональный, нанося короткий удар глухим концом рукояти по печени. Болезненно, но не так, как если приложить тяжеловесным наконечником. Пощадил бедолагу.
Подхватив с двух сторон под руки длинноногого старика, который ростом не уступал Семёну, они поволокли его в сторону караулки. Воняло от нарушителя спокойствия так сильно чем-то кислым и прелым, что у обоих ребят даже глаза ненадолго заслезились. Дед совершенно не сопротивлялся, полностью поникнув и отдавшись во власть военным. Пока пересекали пустынный и тихий зал, к ним подбежали ещё двое коллег из соседнего помещения. Отметив, что уже всё под контролем, те подняли с пола брошенный плакат.
— Граждане, успокойтесь, — громко обратился к посетителям Гудза, темноволосый полноватый мужчина, попутно сворачивая объёмную бумагу в рулон. — Мы все решим, протестант будет наказан по всей строгости закона.
— Ситуация под контролем. Через двадцать минут отправляется поезд до Центрограда, — это второй парнишка, новенький в охране, пытался переключить внимание испуганных горожан на себя, — просьба выстроиться в прежнюю колонну для проверки документов.
Молодцы. Быстро сообразили, что надо делать.
Толпа неохотно стала выползать из укрытия. Всхлипнул какой-то ребёнок, но на него тут же шикнула мать, выступая вперёд. За непослушание представителям Зортеба жителям грозило более серьёзное наказание, чем просто смерть. На этом фоне схватить предполагаемую шальную пулю сумасшедшего протестанта казалось меньшим из двух зол.
Пока Семён и Игорь достигли служебной коморки, коллеги уже успели вернуть обстановку вокруг в прежний вид. Больше никто с опаской не озирался в сторону старика, не шарахался вбок при приближении. Глаза жителей привычно потухли. Вернулись на лица безучастные маски. Всё за считаные минуты встало на круги своя.
Дверь плавно отъехала в сторону. Яркие лампы, включившись, осветили небольшую приёмную. Широкий стальной стол напротив. За ним дверь, ведущая в огромную подсобку, в которой были душевая, туалет, диван для отдыха и раздевалка.
Справа от стола ещё одна дверь, но уже бронированная, так как за ней находилось рабочее место оператора, кто следил по камерам за порядком. А в самой приёмной, куда вошла троица, кроме стола, стула, висевшего на стене стенда и небольшой лавки у входа ничего не было. Вот на эту самую лавку и плюхнули ребята бомжеватого вида протестанта.