Она лежала на кровати неподвижно, глядела в потолок, время от времени поднимала руку с медицинским браслетом, смотрела «сердечные» показатели. «Чего медлишь?», – спрашивала у злого ветра, который на огромной скорости, подобно призраку в ночи, мчался к планете. Ожидание томило, Елена продолжала прислушиваться к ощущениям в груди. Ничего не происходило. Тогда она встала, прошла в ванную комнату. Здесь, в аптечке, за зеркалом, в которое сейчас смотрелась, тоже имелись необходимые препараты.
Покрутила головой, рассматривая бледность кожи, губ, высунула язык. Ничего особенного. Положение дел озадачивало. Раньше синоптики не ошибались. Что же случилось теперь? Она расстегнула пуговицы на пижаме, положила руку на оголенную левую грудь, придавила, немного потянула в сторону. Тонкий узор из переплетенных стеблей потерял симметричность. «И что? Шрам как шрам, не знала бы, не увидела. Постой, – Елена ослабила давление, натянутая кожа разгладилась, – это ветка?». Сердце волнительно забилось. Она подняла руку и немного развернулась под свет. Глаза расширились – тонюсенький шрам волоском тянулся вниз почти до конца перманентного рисунка, – как… как такое возможно?
Тревожные мысли захватили ее. «Сколько времени? – посмотрела на браслет, – 2:07. Спит». Елена вышла из ванной в глубокой задумчивости, по пути застегивая пижаму. Остановилась у панорамного окна с видом на бассейн. Минуту смотрела, как в свете прожектора вода колышется под ветром, плещется о кафель, плетет паутины на темном дне. Поднесла браслет к губам, проговорила;
– Ния, соедини с Дмитрием Анатольевичем.
Адресат не отвечал, но настойчивость Елены вознаградилась – из динамика послышался скрипучий со сна, недовольный мужской голос:
– Черт, Лен… Надеюсь, что-то важное.
– Очень. Дим, мне срочно надо с тобой встретиться.
– Что? Прямо сейчас? Я сплю.
– Давай через час в «Мамочке».
– Черт… – болезненный стон, – Хорошо. Я встаю.
– М-да, – в белом халате, допивая уже вторую чашку кофе, главный врач перинатального центра «Мать и дитя» откинулся на спинку кресла. Постукивал пальцем по подлокотнику и размышлял над услышанной только что историей.
– Послушай, – Дмитрий Анатольевич прервал раздумье, – прежде чем о чем-то говорить, мне надо вызвать Ефима и сделать полную диагностику.
– Нет, – категорически заявила Елена, – пока не выясним, будем знать только я и ты.
– Чего боишься?
– Не знаю, но что-то здесь не так. Ты, Димчик, врач высшей категории, специалист экстра-класса, твой центр напичкан всяким оборудованием, неужели не сможешь провести диагностику?
– Здесь нужен узкий специалист. А у тебя с твоим кардиостимулятором куча ограничений. СВЧешные, магнитные, электромагнитные поля…
– Да знаю я. Если не справишься, набери Ефима, пусть руководит. Ты же не тупица, в конце концов, – начинала злиться Елена.
– Знаешь…, – задетый за живое главврач, которого в начальных классах именно так и дразнили, укоризненно посмотрел на сестру.
– Димочка, – Елена состроила жалостливую физиономию, – я тебя прошу.
– Ладно, хорошо, – снизошел Дмитрий Анатольевич, – чем смогу, тем помогу.
Спустя полтора часа они снова сидели в кабинете. Главврач сосредоточенно просматривал результаты исследований. Хмурился, что-то ворчал под нос, постукивал пальцем по столешнице.
– Вот что, – он внимательно посмотрел на сестру, – сдается мне, это, конечно, надо еще проверить специалистам, – откинулся на спинку кресла, скривил рот.
– Да говори уже, – не выдержала Елена.
– В общем, – Дмитрий Анатольевич тяжко вздохнул, – ты какие принимаешь иммунодепрессанты?
– Никаких, и зачем мне их принимать? – лицо Елены вытянулось в удивлении.
– Чтобы твоя иммунная система…– главврач взял кружку, сделал глоток давно остывшего кофе, – не отторгла донорское сердце.
– Что? – глаза Елены полезли из орбит.
Еще с полчаса Дмитрий Анатольевич объяснял сестре, из чего следовали его выводы. Предположил, что капсула с препаратом спрятана где-то под кожей.
– А стимулятор? Показания с него приходят на браслет, – Елена с разоблачительным видом через стол сунула руку с устройством под нос брату.
– Дело в том, – главврач внимательно смотрел мимо браслета ей в глаза, – что он ничего не стимулирует. Я проверил программное обеспечение, изменял параметры, но ничего не происходило, ровным счетом ничего… Твое сердце, вернее, не знаю чье, работает прекрасно и без ЭКС. Никакого стеноза устья аорты, никакого сращения створок полулунного клапана. Ничего этого нет. А есть здоровое сердце – зубец Р, интервалы P-Q и Q-T, а также комплекс зубцов QRS не превышают нормальных значений. Прости меня, конечно, – он замолчал внимательно и тревожно посмотрел в взволнованное лицо сестры, – знаешь, чем тебе это грозит? – голос его понизился.