Когда открыл глаза, рассчитывая увидеть панель управления капсулой, увидел ночь, песчаную вьюгу, а уши закладывал противный свист. Долго не мог понять, где находится. Попробовал пошевелиться, едва удалось. Руки, ноги смещались на миллиметры. И лишь когда сделал движение назад, открылось пространство для маневра. Он вывалился из стены, в которую был вмурован всем профилем.
Потом, конечно, понял. После удара камня ДС-03 некоторое время еще двигался. Он состыковался с карантинным шлюзом, но выйти из оболочки уже не смог. Поврежденный процессор перезапустился, и каким-то непонятным образом управление дроидом перешло под контроль Андрея, точнее, его сознанию, которое вырвалось из хранилища. Слава богу, что там находился один. По протоколу ДС-03 обязан первым делом при обнаружении пострадавшего создать полную эмуляцию его мозга.
Свое тело, вернее, то, что от него осталось, Андрей увидел много дней спустя, когда научился управляться с механизмами дроида и его интерфейсом. Он сохранил коммуникативные связи со станцией, челноком и «Вита-16». По-прежнему оставался администратором «Ленинца».
Просматривая записи с видеорегистратора, Андрей видел, как из карантинного шлюза вышел ДС-03 с желтым мешком. Положил его на операционный стол, расстегнул молнию. Кровавое месиво из костей и плоти робот-хирург рассортировывал менее чем за пять минут – особенно выбирать было не из чего. Непригодные органы отправлял в утилизатор, уцелевшие консервировал.
Андрей потом еще много раз глядел на свои остатки: обгорелый череп, обуглившееся левое предплечье, лопатка, часть грудной клетки, сердце, левое легкое, кусочек печени и селезенка. Пытался представлять, что могло случиться на лайнере, и каждый раз визуальный ряд заканчивался взрывом.
Да и черт с ним, медицина с наукой шагают семимильными шагами, не успеваешь следить за их успехами и открытиями, придумали бы, как безопасно изъять его из поврежденного хранилища и пересадить в более комфортный носитель. Но вот беда, метеорит сбивший спутник, лишил станцию связи с Землей.
Сложно описать отчаяние охватившее Андрея, когда он осознал свое двойное заточение. Сначала в железном гробу – дроиде, а затем в камере одиночке, пусть и просторной. Название ей Ксемака.
– Я ждал, ждал, когда меня, наконец, заберут спасатели. Но они все не прилетали. Потом покумекал, – Андрей говорил с запинками, паузами, допускал «паразитов», вплетал фразеологизмы, абстракции, как обычный человек, лишь синтезированное машинное звучание портило впечатление. – У меня тут, знаешь ли, было предостаточно времени. Решил осмотреться, пощупать, так сказать, понять, с чем дело имею. Пошарился, полистал картотеки моего дээсика. Обнаружил у него довольно-таки богатый набор знаний и навыков. Представь, я мог всем этим добром пользоваться. Перегородка между моим и его интеллектом исчезла. Мы как бы друг друга дополняли, с той лишь разницей, что он стал библиотекой и инструментом, а я читателем и пользователем. Мне не надо было начинать с азов, все уже было здесь, – Андрей поднял манипулятор и постучал пальцем себя по голове. – И Виктор, то есть «Вита-16», раньше использовался в клинике по трансплантологии. После закона о «потрошителях», медицинский робот «ЦНС – 87, серии экстра «Вита-16»» вошел в черный список запрещенной медтехники. Корпорация «Заслон» не знала, что делать с роботами, завалившими склады. Их никто не покупал и даже наоборот, все бросились возвращать взятые в лизинг аппараты. Тогда было принято решение заменить ими устаревшее оборудование на спасательных станциях. Переименовали, подмарафетили ПО и вуалям.
Елена слушала Андрея со всем вниманием, на которое была способна.
– Я решил больше узнать о планете. Залез в защитную оболочку, правда, сначала пришлось ее подрихтовать. На спасательном челноке принялся обследовать квадрат за квадратом. И когда уже казалось, что кроме песка, синих скал, бурь, ураганов, молний и радиации здесь ничего нет, обнаружил пещеру севернее кратера «Сошина», точнее, трещину в скале, – голос Андрея, несмотря на искусственность происхождения, сделался загадочным, а пиксельные глаза сузились, – с полкилометра шел по разлому, разбирал обвалы и двигал булыжники. Но это того стоило.
Человек и киборг, смотрели друг другу в глаза не моргая.
– Ничего подобного я раньше не встречал, – продолжал Андрей. – Представь, большущая пещера высотой метров под сто, с огромными светящимися сталактитами, – дроид развел руками, будто волшебник. – Из каверн по стенам стекает нечто похожее на растопленную синюю смолу, горящую голубым пламенем. Не ярким, а таким, трепещущим, низким. И это пламя холодное. Оно не выделяет продуктов горения, словно слабоионизированный газ. Смолянистая субстанция стекает по камням, наполняет светящееся озеро, которое переливается ленивыми, жирными языками. Они шевелятся, сплетаются, вырастают и опадают. Очень красиво. Справа в метрах тридцати, заметил еще расщелину. Прошел вглубь на полкилометра. В конце меня ждала пещера больше прежней. «Океан света», так назвал ее. В озере есть острова, заросшие огромными веероподобными плоскими кристаллами. Похожи эти острова на спины гигантских гетеродонов. Кругом колышется, танцует холодный синий огонь и отражается в них. С ума можно сойти. Там же нашел светящиеся грибы и «фуфыриков» – такие крылатки с зелеными фосфоресцирующими брюшками и камни там ползают, представляешь, – дроид издал звук, очень похожий на смешок.