– Ты знаешь, что отобрал ее у меня? – прохрипел я, давясь слезами над ребенком, которого хотел бы ненавидеть, – Ты знаешь это?
Хотел бы не ждать, не знать о его существовании. Хотел бы, чтобы его никогда не появлялось на этом свете; в моем доме; в нашем доме. Хотел бы…
– Ты знаешь, какими были ее первые слова, когда она очнулась? – отцепив руку, я вытер щеки, продолжая нависать над кроваткой, – Что с тобой? Твоя мама спросила: «Что с Артемом?». Представляешь? А я… – запнувшись, я положил щеку на бортик, – А мне даже нечего было сказать. Я даже не знаю, что с тобой, – выдохнув, я поправил пеленку и провел кончиком пальца по маленькому носику, – Ты забрал ее у меня. Потому что теперь, ей никто не нужен, кроме тебя.
Я хотел бы его ненавидеть. Честно. Хотел бы, чтобы его никогда не появлялось на этом свете, хотел бы…
Но я не могу.
Потому что в его глазах я вижу наше отражение.
Я вижу его.
– Я научусь… Научусь любить тебя, обещаю. Ради нее. Ради нас.
Потому что я знаю тебя.
Илона
Распахнув глаза, я с ужасом уставилась на кроватку и громко завопила:
– Артем!
Как-будто он мог бы мне ответить.
Подскакивая на ноги, судорожно заметалась по комнате, ища телефон. Паника захлестнула, когда я поняла, что проспала всю ночь, не просыпаясь – меня не разбудил голодный детский плач.
Ребенок пропал.
– Господи, Господи… – набирая номер Агеева, я сорвалась вниз, не понимая, как это могло произойти, – Артем, Артемка…
Длинные гудки в трубке отдавали безнадегой – слезы потекли по лицу, и я заскулила. Пробегая мимо кухни, без остановки пыталась дозвониться до Тимура, пока боковым зрением не заметила движение в гостиной.
– Игорь? – остановилась, как вкопанная, узнав высокую фигуру, стоящую у окна.
Лазарев обернулся, и я выдохнула – спящий мальчик лежал у него на руках, а сам хозяин дома уставился на меня, приподняв брови.
– Илонка, что случилось? – донеслось из трубки, которая, вместе с рукой сползла вниз и больше, кроме тревожных криков ничего не удавалось разобрать.
– Ты приехал? – прохрипела я.
– Оля очнулась, – коротко бросил Лазарев.
– Слава богу… – выдохнула, на секунду зажмурившись, – Что с ней? Все в порядке?
– Да, все в… Порядке. Относительно. Во всяком случае опасность миновала, – опустив взгляд на ребенка, он натянуто улыбнулся, – Я покормил его из бутылочки около часа назад, и он уснул, но положить в кроватку так и не получилось. Он сразу ворочается, кряхтит…
– Да, это звучит знакомо, – хмыкнув, я подошла к ним, – Ты хоть спал?
– Так, урывками, – протянув мне Артема, Игорь потер шею, – Хотел душ принять и опять в больницу.
– Отдохни немного, – сердце сжалось при виде темных кругов, залегших под глазами мужа сестры, – Оля поймет. Главное, что ей лучше.
– Угу, – промычал Игорь, – Агеев где? – выхватив у меня телефон, который по-прежнему сжимала в ладони, он хмуро посмотрел на экран.
– Не знаю, – пожала плечами.
Глубоко вздохнув, Лазарев набрал номер друга по памяти – только динамик тихо пищал, и отвернулся к окну.
– Привет. Я дома, ночью приехал, – пауза, – Да, пришла в себя. Ты сам-то где? – пауза, во время которой плечи мужчины заметно напряглись, а взгляд стал тяжелым, – Понял. Хорошо.
Повернувшись ко мне, Игорь протянул телефон и спрятал руки в карманы изрядно помятых брюк, которые, если не ошибаюсь, были на нем еще с прошлой недели.
– Он в отделении, по делу… Твоего знакомого, – многозначительность в его тоне мгновенно смыла краски с моего лица, – Вечером заедет. Ладно, я в душ.
– Хорошо, – прошептала я.
Ступеньки тихо скрипнули, когда Лазарев быстро поднялся наверх и, хлопнув дверью, скрылся в ванной. Я посмотрела в окно, а затем, привлекаемая движением на руках, опустила взгляд на Артема – тот начал просыпаться.
Пока Игорь принимал душ, я, одной рукой держа хныкающего ребенка, второй заправила кофеварку. Лазарев не спустился вниз, лишь по шагам на втором этаже я поняла, что он лег спать. Выпив кофе и поменяв ребенку подгузник, я немного походила с ним по дому и, приготовив смесь, поднялась в спальню, чтобы уложить его.