Стараясь не шуметь, сама отправилась в ванную и посмотрела на свое отражение – видок тот еще. Наспех помывшись, я переоделась и заглянула в хозяйскую спальню – оба дрыхли, без задних ног. Артем во сне корчил какие-то гримасы, Лазарев же просто уткнулся лицом в подушку, и вытянул руки в стороны.
Улыбнувшись этой-почти-идиллии, я спустилась на кухню, и снова налила себе кофе. Телефон, неожиданно запиликавший мелодией скайпа, привлек мое внимание.
– Оля? – удивленно пролепетала в трубку, ответив на вызов.
– Илонка, привет, – голос сестры был слабым, но слышать его было радостно.
На душе сразу полегчало, пришло осознание того, что все налаживается. Что все, как и говорил Тимур, будет хорошо.
– Игорь оставил мне свой телефон. Я хочу… Ты можешь видео связь включить? – она запнулась, а после небольшой паузы еле выдохнула, – Пожалуйста?
– Конечно, сейчас, – нажав на значок видео, направилась в спальню – догадалась, что сестра отнюдь не на меня посмотреть хочет, – Я на кухне была. Как ты?
– Жить буду. Игорь спит?
– Да. Вот он, – направив телефон на спящего Лазарева, я боком шагала к детской кроватке, – Только тихо, – зашептала, – А то разбудим сонное царство, – повернувшись, направила телефон на ребенка, подходя ближе, – А вот и Артёмка.
Оля тихо всхлипнула и, посмотрев на нее, я увидела, как она прикрыла рот ладонью. По ее лицу потекли слезы, а потом она потянулась, словно хотела прикоснуться к сыну через тонкое закаленное стекло пятидюймового экрана.
– Какой маленький, – прошептала, – Красивый. Сладкий такой…
Я молчала, глядя на плачущую сестру, что-то неразборчиво бормочущую, жадно всматривающуюся в экран телефона. Смахнула слезу и прислонила запястье к бортику кровати, чтобы кадр не гулял и ей было лучше видно.
– Можешь постоять еще немного? Просто хочу посмотреть на него.
– Конечно, Оль.
– Спасибо.
***
Вечером на пороге появился Агеев – растрепанный, но на удивление спокойный. Чуточку хмурый – как всегда, и задумчивый.
Я разогрела остатки вчерашнего ужина и посадила мужчин за стол. Лазарев восседал во главе, одной рукой держа Артёма; Тимур молча ковырял кончиком перочинного ножа под своими ногтями. Сама же пила крепкий черный чай с бергамотом, и с улыбкой разглядывала эту картину – привычную. Только Оли не хватало, но это ненадолго – ее выпишут через неделю и все встанет на круги своя.
– Так что там делу? – устало спросил Лазарев.
Усмехнувшись, Тимур поднял голову и с глубоким вздохом закрыл нож, пряча его в карман джинсов. Потер плечо, покосился на меня, а потом спокойно выдал:
– Скорее всего дадут полгода условно. Во всяком случае Андрюха пытается договориться с прокурором на минимальный срок.
– Что? – выпалила я, расплескав чай и отставив чашку дрожащей рукой, – Но… Как? Почему так много?
– А ты что думала, меня за убийство по головке погладят? – саркастично изогнув брови, Тим покачал головой, – Хорошо, что я погоны снял несколько лет назад. Иначе точно условкой не ограничился бы.
– Дела, – протянул Игорь, – Ну, за судимость я тебя не уволю в любом случае, так что…
– Да ну тебя.
Я слушала их с раскрытым ртом, надеясь, что мне показалось.
Полгода условно. Полгода. За преступление, которое он совершил из-за меня.
– Тимур… – начала я, но меня тут же прервали:
– Вот не надо, Романова, – оборвали меня, уставившись хмурым взглядом, – Я сделал то, что сделал и назад не вернешь. Мне и отдуваться. Ты тут не причем, – словно мысли прочитал.
– Но…
– И не вздумай менять свои показания. Иначе все под суд пойдем и сидеть будет в соседних камерах. Оставь это, все уже решено.
Я замолчала, продолжая изучать его и поражаясь спокойствию, которое лилось в его голосе. И восхищаясь.
Да, восхищаясь.
Кто бы мог подумать? Неидеальный мужчина; тиран и человек, превративший мою жизнь в ад одним своим существованием, мог оказаться таким… Правильным.
– Ладно, голубки. Вижу, вам надо поговорить, так что мы с сыном, – улыбнувшись ребенку, Игорь встал из-за стола, – Пойдем поваляемся и позвоним маме. Да, Сладенький?
Он вышел, а я продолжала изучать Агеева, не отрывая взгляда. Сглотнула, замечая заострившиеся черты – его лицо всегда меняется, когда я долго смотрю. Словно ожидает подвоха.
– Тим, мне очень жаль.
– Мне тоже, – пожав плечами, Тимур потянулся вперед, за чашкой, и сделал глоток.
– Еще налить? – улыбнулась я, зная, что там осталось разве что на самом донышке.
– Можно.
Свежий напиток был перехвачен ловким движением руки. Вздохнув, я вернулась к столу и медленно опустилась на стул рядом с Тимуром.