Мне так много хотелось сказать ему. Слова вертелись на языке, но собрать их воедино, во что-то целостное я не смогла – просто смотрела и молчала. Под моим взглядом Агеев откашлялся и едва заметно покраснел – скулы порозовели, но я на это лишь улыбнулась.
Мне так много хотелось сказать ему. Хотелось сказать, что он – лучший мужчина, которого я только могла узнать. Что он по-настоящему красив – внутренне, а внешняя привлекательность это пустое. Ненужное. Я хотела сказать ему, что если бы нам свыше только дали шанс попробовать снова. Начать с чистого листа, я обязательно им воспользовалась бы. И что я обязательно была бы лучше для него. И, конечно, не подсыпала бы соль в его кофе.
Мне так много хотелось сказать… Я так много должна была сказать.
Но вместо этого я смогла выдавить из себя только:
– Спасибо. Спасибо тебе.
Тимур, вздрогнув, кивнул и отвернулся. Я сглотнула непрошенные слезы и наклонилась. Чтобы поцеловать его щеку – привычно колючую и шероховатую, терпко-пахнущую знакомым мужским ароматом.
Поднявшись, бросила последний взгляд на его силуэт, склонившийся над чашкой и, молча, вышла из кухни.
Глава 25
А дальше это «главное» похоже на тебя
В долгом пути, я заплету в волосы ленты
И не способный на покой, я знак подам тебе рукой,
Прощаясь с тобой, как-бyдто с легендой…
Прольются все слова как дождь, и там, где ты меня не ждёшь
Ночные ветры принесут тебе прохладу
На наших лицах без ответа, лишь только отблески рассвета
Того, где ты меня не ждёшь.
Тимур, наши дни.
– Билет до Казани, – протянув паспорт в окошко кассы, я добавил, – Купе есть?
Кассирша лениво кивнула, забирая мой документ и быстро выбила на аппарате чек. Расставшись с пятью тысячами и махнув рукой на ее: «А сдачу?!», я накинул спортивную сумку на плечо и побрел к платформе, ища свой вагон. По привычке вглядываясь в лица провожающих и попутчиков, добрался до своего места и плюхнулся на нижнюю полку, морщась от скрипа кожзама, обтягивающего сиденье.
Стариков отпустил меня ровно на две недели – именно столько он сможет держать дело у себя до передачи его прокуратуре. Я решил не тратить это время на погоню за «клиентами» агентства, а провести с семьей. Вероятнее всего в ближайшие полгода не предвидится.
Снующие по вагону люди раздражали, и я дернул ручку двери, закрывая купе. Надо было все места выкупить, чтобы ехать в спокойствии, но хорошие мысли как всегда приходят поздно.
Воспоминание ворвалось в голову так резко, что ощутил мурашки на коже – Илона. Стоящая у окна и держащая на руках Артемку.
– Не засыпает, – произнесла едва слышно.
У меня сердце в тот момент словно на части раскололось. Снова. От боли я на секунду потерял зрение – только темнота перед глазами. От осознания того, что ведь этот момент, он мог бы быть нашим.
Если бы на секундочку представить… Наш дом; наш ребенок на ее руках. Усталая улыбка на ее красивом лице и я, забираю у нее младенца и пою ему первое, пришедшее на ум.
Ведь могло бы быть… Но не будет.
Откинувшись к стене, я зажмурился, прогоняя противное жжение в веках и выдохнул. Разок. Затем другой. Так и дышал до тех пор, пока поезд не тронулся, и кто-то не завозился по ту сторону.
Чертыхнувшись, отвернулся к окну, стараясь игнорировать поднимающееся раздражение. Вот что дебил двери не умеет открывать?
Не званому попутчику наконец-то удалась эта, вполне простая задача. Я не стал поворачиваться, лишь тихо хмыкнул, когда после неудачной попытки закрыть дверь услышал знакомое:
– Да чтоб тебя…
Илона
– Это я, – крикнул Лазарев с порога, отряхивая капли с ворота пальто.
– Тише ты, разбудишь, – шикнула я, вытирая руки кухонным полотенцем, – Есть будешь?
– Да, не откажусь.
– Как Оля? – спросила, возвращаясь к плите и разливая в предварительно подготовленную тарелку суп, над которым колдовала последний час.
Спасибо, гугл…
– Нормально. Домой очень хочет, – устало ответил Игорь.
– Осталось немного потерпеть, пару дней каких-то.
– Угу, – протянул задумчиво.
Поставив перед ним тарелку и вручив в руки ложку, я с улыбкой смотрела, как родственник пробует мою стряпню. Покосившись на блюдо недоверчиво, он все же попробовал его, состроив удивленную гримасу:
– Ничего так. Быстро учишься.
– Спасибо.
Мое внимание привлек брелок ключей, лежащий на столе. Точнее, лишний брелок – их было два.
– Это ключи от машины Агеева?
– Угу, – снова промычали, жуя.
– А почему они у тебя?
Игорь перестал жевать и поднял взгляд. Захотелось поморщиться – с такой тоской он посмотрел на меня.