Я поднимаюсь и медленно отхожу в сторону. Волк подходит ближе, жадно слизывая кровь со мха и травы, и, будто делая одолжение, несколько раз лижет страшную рану. Кровь останавливается как по волшебству, дыхание льва становится глубже. Не успеваю я улыбнуться от радости, как волчий взгляд обращается ко мне — хищный и алчный. Мое нутро содрогается. Не думая ни секунды, я разворачиваюсь и бросаюсь вглубь леса!
Ветки хлещут меня по лицу, цепляют за одежду, корни так и норовят подвернуться под ногу. Несмотря на препятствия, я не замедляюсь и не устаю — могу бежать столько, сколько потребуется. Но какой в этом смысл? Черная тень мелькает то с одной стороны, то с другой — зверь не отстает, легко может настигнуть меня, но продолжает играть в догонялки, будто забавляясь. «Он не хочет меня ловить — он ждет, когда я сдамся! Тогда и растерзает…» — Уяснив правила игры, я тут же останавливаюсь. Волк замирает чуть позади и внимательно за мной наблюдает.
— Уйди прочь! — приказываю я. Он не шевелится. Его оскал напоминает ухмылку, а взгляд пугает неживотной осознанностью.
Пока я размышляю, как быть, волк постепенно сокращает дистанцию — крадется на нелепо длинных лапах, неотрывно глядя мне в лицо. Подходит совсем близко… Мне должно быть страшно, но я почему-то все сильней расслабляюсь — настолько, что мной овладевает безумное (по сути и силе) желание запустить пальцы в мягкую с виду шерсть. «Всякая тварь заслуживает немного ласки… — думаю я и завороженно провожу рукой по волчьему загривку. — Словно дым…» — Очертания зверя в самом деле растекаются плотным туманом, который обволакивает меня, застилает зрение, проникает в легкие — становится сразу и знобко, и душно, как при лихорадке.
Нежданно-негаданно в дымном лесу начинает играть музыка… Она идет откуда-то снизу, приглушенная, но отчетливая. «Обожаю эту песню!» — думаю я, вмиг забыв и о волке, и о льве, и о черном мареве. Закрываю глаза и начинаю подпевать.
***
«Speak my friend, you look surprised.
I thought you knew I'd come disguised
On angel wings... in white.
I can make your dreams come true,
What a couple — me and you
On journey through the night.
I will show you everything no vividly…
You can't deny me!»*
Лишь когда песня взрывается припевом, я продираю глаза и принимаюсь шарить под подушкой.
— А… Алло!
— Доброе утро, Зефирка! — Хрипловатый, милый сердцу голос.
— Привет, папуль.
— …Я тебя разбудил, что ли?
— Ну да. А сколько времени?
— Семь… двадцать.
— Ммм, у меня будильник через десять минут, — отвечаю, потягиваясь.
— Ну, тогда не извиняюсь. — Характерный смех, похожий на скрип несмазанных дверных петель. От него на душе становится по-домашнему уютно. — Спишь-то хоть одна?
«Ох, папа-папа… ты такой папа!»
— Что ты, у меня полная комната любовников — не знаю, куда девать! Одного, особо неуемного, пришлось на ночь в шкафу закрыть. — Молчание по ту сторону вынуждает меня отставить шутки в сторону. — Ну что за вопросы такие, папуль? Ты меня знаешь: то, что я съехала, ни разу не значит, что я нырнула с головой в омут. У меня все чин чином и вообще скукота. Та-а-ак… — протягиваю после небольшой паузы, — …ты что-то хотел?
Вздох.
— Хотел-хотел. Присмотришь пару дней за Бертой?
— Конечно! — воодушевляюсь я. — Буду только рада. А что случилось? Ты уезжаешь?
Он заминается.
— Ложусь на небольшое обследование.
— Обследование? — Резко сажусь. — В смысле, медицинское?
— Не спеши пугаться! Дело такое: я встречался на днях с Мэри (она была проездом из Галифакса), а у меня, как назло, обострение бронхита. Ты знаешь, какая она мнительная — услышала кашель и давай: «Ты безответственный, о себе не заботишься, головой не думаешь, тыры-ты-тыры…» — завелась, в общем, подняла знакомства и по-быстрому организовала мне госпитализацию. Я ворчал сперва, а потом подумал: зря я, что ли, медстраховку оплачиваю? Она покроет половину расходов, а вторую Мэри обещала взять на себя, лишь бы я согласился. Бесплатно подлечиться — шанс редкий, надо брать.