— Зря ты говоришь о тете Мэри и ее заботе свысока! Ты действительно не следишь за собой, и…
— Хо-хо, уж чья бы корова мычала! — почти восторженно восклицает он. — Помнишь, ты терпела рези в животе и ничего мне не сказала? Еще бы немного — и здравствуй, гнойный перитонит!
— Ох, вспомнил… Да, тупо, но мне было десять лет!
— А как пыталась сама себе вырвать зуб кусачками?
— Восемь лет…
— А как скрывала вывих запястья?
— Ладно-ладно, я поняла! Мы оба безответственные и избегаем врачей, словно дети. — Я встаю с кровати и прохаживаюсь по комнате, разминая шею и плечи. — Лучше скажи, когда Берту закинешь?
Он смеется тому, как я соскакиваю с темы, но больше к ней не возвращается.
— Регистрацию надо пройти завтра до двенадцати, так что заеду утром, до того как уйдешь на работу.
— Ясненько… Ну, смотри, из дома я выхожу самое позднее в полдевятого — постарайся быть к восьми или раньше, лады?
— Лады.
Когда мы прощаемся, я бросаю телефон на заправленную постель подруги — в начале недели она улетела с семьей на курорт, впервые в жизни предоставив мне возможность пожить одной. Я так и не рассказала ей о том, что случилось на вечеринке, — побоялась вызвать ураган «Мэгги», который сметет на своем пути все живое. Впрочем, не стану делать вид, что легко отошла от тех событий: я вздрагиваю каждый раз, когда в «Заводи» звенит колокольчик, — боюсь, что Колину хватит наглости явиться… Надеюсь, что, протрезвев, он сам понял, насколько далеко заплыл за буйки.
— Зато у нас послезавтра свидание! — лучезарно улыбаюсь я своему отражению. Все еще свежая роза стоит на подоконнике в винной бутылке.
Не знаю, как так вышло, но, прощаясь, мы с Лео не подумали обменяться контактами и потому до сих пор не общались. Конечно, найти его через страницы «Ianus Lacrimae» в соцсетях оказалось несложно, но первой стучаться в «друзья» я все же постеснялась. Пускай у меня не было настоящих отношений, негласный женский этикет с подачи Мэг волей-неволей засел в памяти: не пиши первая, не приходи первая, не лайкай подряд все его фото и так далее. Тупизм, как по мне, но из головы так просто не выкинешь… В конце концов я утешилась тем, что Лео знает, где меня искать, а я могу написать ему, если будет нужно.
В официальном сообществе группы оказалось до обидного мало информации: музыканты усердно трудятся над первым альбомом и сулят больше активности после релиза. Долистав до постов пятилетней давности, я к немалому удивлению узнала, что раньше Лео был барабанщиком. «Вот так перемена!» — подумала я, рассматривая фото, на котором нынешний виолончелист сидит за барабанной установкой — в драной футболке, весь в поту, с мальчишеской улыбкой и сальными волосами до плеч.
Прокрутив ленту выше, я наткнулась на такое сообщение: «Дорогие подписчики, с прискорбием сообщаем, что наш барабанщик и соавтор большинства песен Ржавый, в миру известный как Лео Грин, выходит из состава группы по личным причинам. За барабанную установку временно сядет наш общий друг, которого мы представим чуть позже, но мы очень надеемся, что Лео сможет найти в себе силы, чтобы вернуться в строй. Держись, бро, мы с тобой!»
«О как… Этому посту без малого четыре года. Значит, тогда у Лео случилось что-то плохое. Когда же он вернулся? — Я продолжила листать: — Нет… нет… нет… выступление на разогреве… новая песня… смешное фото басиста… не то… не то… Вот! "Дорогие друзья! Даже не знаю, как подобрать слова, чтобы выразить общую радость нашего дружного коллектива! Спустя два года тяжелого самокопания наш любимый барабанщик Лео Грин (для друзей просто Ржавый) изъявил желание вернуться в «Ianus Lacrimae»! Закавыка в том, что сидеть за барабанами наш друг больше не желает. Подробности позже, но у нас намечается небольшой ребрендинг. Следите да новостями!" — Хмм… Ребрендинг — это, очевидно, обо всей этой викторианской эстетике. Что ж, будет о чем поговорить с ним при встрече».
***
Звонок в дверь застает меня во время чистки зубов на следующее утро. Быстро сплюнув пасту и прополоскав рот, я выскакиваю из ванной в пижамных шортах и футболке, распахиваю дверь и утыкаюсь носом в худое плечо.
— Привет, папуль! — Вдыхаю запах сигарет и лосьона «Aqua velva».
— Привет, Зефирка! — Он легонько похлопывает меня по спине. Разжав объятия, мы смотрим друг на друга несколько секунд. Его лицо расцветает морщинками. «Все же он выглядит старше своих лет», — не в первый раз думаю я и вдруг понимаю, как сильно успела соскучиться! Словно вся любовь к отцу, не нашедшая выхода за время разлуки, захлестнула меня в одно мгновение! Тяжелое и в то же время прекрасное чувство.