Я беру со стойки меню и подхожу к столику.
— Доброе утро! Сразу сделаете заказ?
— Лунго, — сухо отвечает рыжий.
— Хорошо. Оставить вам меню?
Он качает головой и отворачивается к окну. Я ввожу заказ в кипер***, через десять минут получаю напиток и отношу неприветливому гостю.
— Пожалуйста.
Он не удостаивает меня даже кивком, только отбрасывает волосы с плеча за спину. «Мда, на большие чаевые тут рассчитывать не стоит». Я желаю ему хорошо отдохнуть и возвращаюсь на свой пост. В течение часа принимаю еще один заказ. Угрюмый рокер, на которого я нет-нет да посматриваю, печатает все это время в ноутбуке.
Снова звякает колокольчик. Я отвлекаюсь от изучения маникюра, который мне сделала Мэг, и поднимаю голову. Приветствие застывает у меня на зубах. В зал вошли два парня, одного из которых я, к сожалению, хорошо знаю.
«Колин…»
Модная стрижка, загорелая кожа, кроссовки, которые стоят как мой смартфон, на предплечье — недавно зажившая татуировка в виде готовой к броску кобры. «Небось, папочка подарил на завершение школы», — думаю я, борясь с паникой.
Наши взгляды встречаются. Узнав меня, он замирает. Его губы медленно растягиваются, в глазах появляется нехороший задор. Я сжимаю челюсти.
— Агнес, ярочка моя, какая приятная встреча! — восклицает он наигранно счастливым тоном.
«Грр… ненавижу, когда он так меня называет!»
— Не могу согласиться, — отвечаю одновременно честно и сдержанно.
— Ты не рада меня видеть? Сердце мне разбиваешь. Опять! — Театрально приложив руку к груди, он подходит почти вплотную. Его друг смотрит на нас с любопытством и молчит.
«Спокойно, Агнес, держи себя в руках! Как бы ты ни хотела влепить ему пару звонких пощечин, сейчас он клиент кафе — надо обращаться к нему уважительно, не роняя при этом достоинства».
Я выпрямляюсь и поднимаю подбородок:
— Проходите, пожалуйста, в зал и выбирайте столик. Официант подойдет к вам через минуту.
От его оскала меня передергивает.
— Хочу, чтоб ты нас обслужила!
«Разумеется…»
— Администратор поставил меня встречать гостей — я не могу отойти.
— А ты позови своего администратора. Уверен, мы обо всем договоримся.
Администратора не надо… Брюзге не понравится, что я отказалась обслуживать посетителя, прикрываясь его указаниями. Кажется, выхода нет. Насколько я знаю Колина, ему ничего не стоит закатить скандал на пустом месте. Придется уступить.
— Я сама с ним поговорю… Наверняка кто-то сможет меня подменить.
Колин победно усмехается. Перемигнувшись, они с другом проходят вглубь зала и занимают один из дальних столиков. Я следую за ними, проклиная все, на чем свет стоит.
— Сразу сделаете заказ? — Кладу на стол две копии меню.
— Подойди минут через десять. — Колин поднимает руку, чтобы поправить волосы, и якобы случайно скользит пальцами по моему бедру. Во мне вскипает возмущение! Я практически влетаю на кухню и с ходу бью Боба кулаком под дых! Еще! И еще…
Боб — старый боксерский манекен, который кто-то давным-давно поставил в закутке возле кладовки, чтобы сотрудники могли выпускать пар в течение рабочего дня. Решение нестандартное, но для сферы обслуживания вполне эффективное.
— Тяжелое утро?
Я оборачиваюсь и ловлю озадаченный взгляд Саманты, старшего официанта и моего куратора. Высокая угловатая блондинка лет двадцати шести, она приятный человек и снисходительный начальник.
— И не говори! — Отвечая ей, продолжаю лупить манекен. — В кафе — бам! — пришел мой одноклассник — бам! — Колин — бам! — сволочь! — бам-бам!
Еще немного, и я начну потеть, так что приходится оставить беднягу Боба в покое. Поправив волосы, я поворачиваюсь к Саманте:
— Мажористый выпендрежник два года меня донимает! Мы как-то раз пососались, играя в бутылочку на дне рождения одноклассницы, — и все! Его переклинило… Стал преследовать меня, предлагал встречаться, а как понял, что я на него не поведусь, обиделся и начал изводить! Пускал грязные слухи, зло разыгрывал, лапал при всяком удобном случае… Твою мать, он ведь точно не случайно сюда забрел: наверняка узнал от кого-то, что я тут работаю.
«Мэг могла сказать Кортни, та — Уолтеру, а тот, собственно, — Колину».
Я тяжело опускаюсь на табурет у стены и запрокидываю голову. Саманта хмыкает:
— Наверно, ты божественно целуешься, раз ему так башню сорвало.