— Больше он тебя не тронет, — говорит Лео с ободряющей убежденностью. Я не отвечаю. Мимолетная встреча оставила гадкий след на душе, будто Колин ступил в нее грязным ботинком.
***
В воскресенье я выспалась и встала в прекрасном настроении. Папа приехал вскоре после двенадцати, радостно сообщив, что обследование не выявило ничего неожиданного, — чем не повод для маленького семейного праздника? Я приготовила несколько блюд, подспудно надеясь, что в будущем смогу произвести на Лео впечатление своими отнюдь не скромными кулинарными навыками.
— Чего сияешь, как новый колпак? — отрезая кусок мясного рулета, спрашивает папа с игривой подозрительностью. — Только не говори, что влюбилась.
— Скажешь тоже: влюбилась! В кого? В сорокалетнего мексиканского повара или вредного администратора? Второй вообще, по-моему, не по девочкам. — Я смеюсь, но поворачиваться к нему не спешу, тщательно мешая бурлящий на плите соус.
Рассказывать о Лео я пока не намерена — папа сразу захочет с ним познакомиться, а для этого явно еще рановато. Мне самой-то непросто свыкнуться с тем, как стремительно у нас все закрутилось, — папе такое совсем не понравится.
Мэг я тоже пока не писала — решила, что важными новостями лучше делиться лицом к лицу. Заранее слышу, как она будет визжать и задавать непристойные вопросы. Заслугу за знакомство с Лео она, несомненно, припишет себе, хотя во мне крепнет убеждение, что наша с ним встреча была неизбежна.
Не без тоски распрощавшись с Бертой — может, нам с Мэг тоже завести питомца? — я собираю папе контейнеры с остатками блюд. Вечер провожу в щемящей сердце переписке.
Проснувшись по будильнику на следующий день, я первым делом перечитываю последнее сообщение Лео:
«Всяк согласился бы отдать
Богатство, славу, благодать
За право душу потерять,
В уста ее целуя.**
Спокойной ночи, красавица. Завтра вряд ли свидимся, но я непременно позвоню тебе вечером! Целую крепко и сладко».
Теплый трепет поселяется у меня в груди. Не верю, что со мной взаправду происходит… такое! Мир играет новыми красками, а проблемы, вроде заваленных экзаменов, кажутся смешными и незначительными! Я потягиваюсь, перечитываю сообщение еще раз пять и пробегаюсь по скопившимся за ночь уведомлениям. Заглядываю в почту.
«princecharrrming@gmail.com? Это еще кто? Тема… "Лео Коннелл Грин"?.. Чего? У Лео есть второе имя? Его почта что ли? — Я в замешательстве открываю письмо. Никакого текста, только вложение. — И что? Какой-то скан…»
Я увеличиваю текст и принимаюсь читать. Резко сажусь. Несколько секунд гляжу сквозь телефон, будто огорошенная. «Это что еще… за фигня?!» — Пересматриваю документ, напряженно вглядываясь в каждое слово, чтобы убедиться, что правильно все поняла. Розовое марево, в котором я плавала минуту назад, блекнет, становится мокрым и знобким.
* Речь об игре 2003 года «Черное Зеркало» («Black Mirror»).
** Альфред Теннисон «Сэр Ланселот и королева Гвиневера», перевод С. Б Лихачевой.
VI «Предварительный диагноз»
Я предупредила Саманту, что неважно себя чувствую, — она отправила меня встречать посетителей и обещала по возможности не загружать иной работой. Поглощенная хмурыми мыслями, я нервно перебираю пальцы, приветствую пока еще редких гостей вымученной улыбкой и совсем не удивляюсь, когда вижу знакомое лицо.
— Ну, здравствуй, яр… могу я по-прежнему звать тебя ярочкой? Или та швабра уже тя оприходовала?
Мое нутро содрогается. Я с большим трудом прячу злость, которая вспыхивает в душе от мерзких слов, от сальной улыбки, от мучительных воспоминаний и лежащей на поверхности догадки.
— Это ты прислал? — спрашиваю подчеркнуто холодно. Растянутая пуще прежнего улыбка говорит за себя.
— Понравилось?
Желудок скручивается. Знаю, что актриса из меня никудышная, но пытаюсь придать лицу насмешливое выражение.
— Ты вообще в курсе, что такое «врачебная тайна»? Думаешь, я поверю, что ты вот так запросто добыл этот документ?
С надменным видом Колин сует руки в карманы джинсов.
— Связи, Барлоу, — в мире все решают связи. Хочешь верить, что это фальсификация, — пожалуйста, верь. Мне пофиг. Главное, я знаю, что это правда. А раз так, то и ты когда-нибудь в этом убедишься.