Холодок бежит по спине, но я не подаю вида. Не могу допустить, чтобы последнее слово осталось за этим высокомерным, злопамятным выродком! Скрестив руки на груди, я гордо вздергиваю подбородок.
— Мне тоже пофиг, что ты себе напридумывал. Лео — настоящий мужчина и стоит десятка таких, как ты!
Усмешка Колина становится невыносимой.
— Десятка? По-твоему, все настолько плохо?
Я прикусываю язык. Оборачиваюсь, проверяя, не привлек ли наш разговор ненужное внимание. Тихо спрашиваю:
— Чего ты добиваешься? Что я испугаюсь, брошу Лео и перебегу наконец-то к тебе?
Колин презрительно фыркает:
— Поздняк метаться, красавица, — поезд уже ушел! Думала, я вечно буду ждать, пока ты образумишься? Я лишь хотел убедиться, что ты оценила мой прощальный подарок. Получи-распишись!
Я не успеваю среагировать, и он щелкает меня по носу. Отшатываюсь, наткнувшись на стойку с меню. Прежде чем я взрываюсь негодованием, Колин разворачивается, делает мне ручкой и покидает «Заводь», противно звякнув дверным колокольчиком.
«Прощальный подарок… вот же дрянь!..»
Мне бы порадоваться, что Колин соизволил оставить меня в покое, но, видит бог, сейчас не до того. Я сбегаю в туалет для персонала, чтобы умыться и перевести дух.
Документ, который я получила по «мылу», был страницей из истории болезни. В нем говорилось, что такого-то числа в такое-то отделение психиатрической клиники имени кого-то там поступил пациент Лео Коннелл Грин: пол «М», возраст 21 год, на учете ранее не состоял. Пребывая в кататоническом ступоре, он жаловался на депрессию, слуховые галлюцинации и амнезию. Ниже шла запись со слов пациента, сделанная неровным врачебным почерком: «голос в голове: издевается, унижает, запугивает; провалы в памяти: обнаруживаю себя в непонятных местах, не помню, как туда попал; из памяти выпадают минуты, часы, даже дни». Последние строки документа гласили: «Предварительный диагноз: диссоциативное расстройство идентичности, большое депрессивное расстройство».
Из смотренного когда-то детективного сериала я знаю, что «диссоциативное расстройство» (оно же ДРИ) — научное именование раздвоения личности. Не удивительно, что новость выбила меня из колеи.
«"Лео стоит десятка таких, как ты", — надо ж было сказануть!»
Я высмаркиваюсь, нехотя возвращаюсь на пост и, предоставленная своим мыслям, пытаюсь рассуждать здраво: «Итак… если допустить, что документ подлинный, то, судя по дате, Лео загремел туда через несколько месяцев после смерти родителей, так что депрессия и всякие расстройства объективно могли иметь место. Это раз. Диагноз обозначен как "предварительный", значит, мог не подтвердиться. Это два. Если Лео проходил лечение, значит… ну, мог выздороветь. Это три. За время нашего общения он ни разу не сделал ничего дурного. Это четыре».
Все эти доводы я гоняю по кругу, но мысли мои всякий раз спотыкаются о нашу с ним первую встречу... Ведь тот хмурый, зажатый парень, волчонком глядящий поверх ноутбука, совсем не похож на элегантного и лучезарного Лео, с которым я познакомилась на вечеринке и провела два чудесных свидания. И пусть он объяснил причину своего состояния в тот день, пусть я даю себе отчет, что человек не бывает всегда одинаков, тревожный звоночек в моей голове звенит час от часу все громче, и, как ни стараюсь, я не в силах его заткнуть!
Мысленно рисуя образы близких людей: папы, Мэгги, бабушки и тети Мэри, — я в красках вспоминаю, как они то грустят, то радуются, то смеются, то плачут, то шутят, то ведут себя очень серьезно и как по-разному выглядят в эти моменты. Но это не помогает: контраст между «разными» Лео по-прежнему кажется неуловимо неправильным.
Домой возвращаюсь, едва переставляя ноги. Оставшись одна, чувствую себя потерянной. У меня нет сил на творчество, нет желания читать или что-то смотреть, даже ленту стримить неохота. Так жаль, что рядом нет Мэгги! Дерзко-оптимистичная, она как никто умеет «переключать» меня с плохого на хорошее. Увы, хоть она прилетает в ночь на четверг, к нам домой вернется только на будущей неделе. Может, напроситься к ней в гости? Ее родители хорошо ко мне относятся.
Приняв горячий душ, я переодеваюсь в домашнее и весь вечер бесцельно прохаживаюсь из комнаты в кухню и обратно. Скорей бы закончился этот мучительный день… Переспав с тяжелыми мыслями, я смогу оценить их более взвешенно и принять адекватное решение. В большинстве случаев так и происходит.
Но испытания на сегодня еще не закончились.
«Speak my friend, you look surprised.
I thought you knew I'd come disguised…»
Лео звонит… Ой-ей, что же делать?