«…I can make your dreams come true,
What a couple — me and you…»
Готова ли я сейчас к разговору? Смогу ли общаться как ни в чем не бывало? Стоит ли напрямую спросить о лечении?..
«I will show you everything no vividly…
You can't deny me!»
Первый звонок я пропускаю — мало ли по какой причине я не могла ответить? Второй раздается минут через десять, и я принимаю его с подготовленным за это время решением: о ДРИ не спрашивать, говорить на отвлеченные темы и внимательно прислушиваться к своим ощущениям.
— Алло! — В ответ молчание. — Эм-м… Алло-о-о!..
— …А, что? Прости: звучание твоего голоса меня зачаровало.
Смеюсь, кажется, чуть громче, чем надо.
— Приятно открывать в себе новые способности!.. Как твои дела?
— Обыкновенно. Закончили запись трека. Осталось еще два, потом микширование, обработка… планируем выпустить альбом через два-три месяца, но кому это интересно? Расскажи лучше, как прошел твой день?
— …Не так хорошо, как хотелось бы, — отвечаю уклончиво. — Проснулась уставшая, голова не соображает, настроение соответственное. Атмосферное давление, наверно, не знаю.
Пауза.
— Агнес, у тебя что-то случилось?
От его тона я вздрагиваю.
— Да ничего, я ж сказала...
— Не ври мне, пожалуйста.
Я обмираю. Как он это делает?
— Лео… — Мои глаза горячеют, ум туманится — накопленные за день, эмоции готовы без спросу излиться. Я вдруг теряю контроль над своим языком: — Прости меня… — Комок встает поперек горла. Лео молча ждет, когда я продолжу. — Я… кое-что узнала. Если это правда… Я понимаю, это очень личное, и мне вообще не положено знать… ну, то есть, если б ты сам не захотел рассказать… Я узнала, что ты лечился в психиатрии, и про диссоциативное расстройство... — По-прежнему молчание. — Сегодня утром узнала. Прости, но меня это так напугало! Весь день не знала, что думать, не могла выкинуть это из головы и…
Не дослушав мою сбивчивую речь, Лео сухо бросает:
— Жди, я приеду.
— А?..
…и кладет трубку.
Словно очнувшись от накатившей дремы, я подскакиваю и начинаю сновать туда-сюда, вцепившись себе в плечи. Какая же я дура! Нельзя было заговаривать об этом так сразу, да еще на эмоциях! Что на меня нашло? Я ведь планировала изучить тему ДРИ и наводящими вопросами узнать, как Лео приходил в себя после трагедии. Но меня будто прорвало…
Через пятнадцать напряженных минут раздается звонок домофона, через десять невыносимых секунд — негромкий стук в дверь. И вот он стоит на пороге, сложив руки за спиной. На нем светло-серые спортивные штаны и застиранная футболка с изображением Ктулху, волосы убраны в небрежный пучок на зашейке, — очевидно, Лео не стал тратить время на переодевание и поехал, в чем был.
— Привет… — Потупив взгляд, я пропускаю его в квартиру. Он молча вынимает из-за спины и протягивает мне тонкую бумажную папку.
— Что это?
— История болезни. Бери, не стесняйся. — Он шагает вперед с непроницаемым выражением на лице и не глядя захлопывает дверь. Стыдливо улыбаясь, я тянусь к папке так, словно боюсь обжечься.
— …Пройдем в кухню? Можешь не разуваться.
Мы садимся друг напротив друга. Видя, что я не спешу притронуться к бумагам, Лео сам открывает папку и берет документ, который я тут же узнаю.
— Это мое направление на госпитализацию: здесь указано, что у меня может быть так называемое ДРИ. А это — моя выписка. — Он перелистывает несколько бумаг. — Как видишь, в стационаре меня держали всего три недели. Окончательный диагноз: «Обсессия на фоне большого депрессивного расстройства». Перевожу на простой язык: после известной травмы у меня возникла навязчивая идея — что во мне живет посторонняя сущность, которая, как объяснили врачи, олицетворяла вину за ссору с родителями. Прописали терапию и антидепрессанты. Все. — Лео закрывает папку, бесцеремонно отталкивает ее на край стола и отклоняется на спинку стула, пристально глядя мне в лицо. — Ну как, страшно?
— Нет…
Кажется, с моих плеч свалилась целая глыба — только чувство стыда продолжает давить.
Лео иронично кивает.
— Как ты узнала?
— Колин… — морщусь я. — Прислал письмо со сканом направления. В душе не знаю, где и как он его достал. Потом в кафе приходил. Дразнился...
Лео кривит рот, супит брови и упирается локтями в стол.
— То есть вместо того, чтобы довериться своему парню и чистосердечно поговорить, ты на слово поверила заведомо бессовестной сволочи?
— Прости… — Неуверенно протянув руку, я поглаживаю его по сцепленным пальцам. — Я сдуру поддалась эмоциям, но… меня все же можно понять.