Его взгляд смягчается.
— Конечно, можно. Ты не так давно меня знаешь — мысль о том, что твой мужчина лежал в психушке, действительно должна пугать. Я непременно рассказал бы об этом со всеми нужными подробностями, но позже — сама понимаешь, это информация не для первого свидания.
— Да уж, — осторожно усмехаюсь я. — Но главное, что все прояснилось. Ты на меня не в обиде?
Тонкие губы расслабляются, их уголки ползут вверх.
— Нет. — Его руки бережно накрывают мою. — Наверное, я и сам испугался — что ты нафантазируешь невесть что, да и бросишь меня, не желая слушать. Мне бы… очень этого не хотелось.
Наше молчание вновь становится комфортным, напряжение рассеивается, будто в кухню впустили свежий воздух. Окинув Лео кротким взглядом, я умиляюсь тому, как уютно он смотрится в домашней одежде.
— Ты голоден?
Благодарная улыбка.
— Нет, спасибо. Как раз поужинал перед тем, как звонить.
— Жаль… — огорчаюсь я, но не отказываю себе в удовольствии покрасоваться хотя бы на словах. — У меня мясной рулет в холодильнике — ум отъешь! Впрочем, лучше я как-нибудь свежий приготовлю — с пылу с жару всегда вкуснее. Тогда чаю?
Он кивает. Я встаю и откидываю крышку настенного шкафчика, демонстрируя внушительную коллекцию жестяных и картонных коробочек. При всей своей бережливости на черный чай я никогда не скупилась.
— Есть эрл грей, ассам, дарджилинг, лапсанг сушонг, два вида цейлонского и куча фруктовых: красный апельсин, гранат, лесные ягоды, клубника, лимон-мята, виноград, пина колада… тебе какой?
Лео растеряно смеется:
— А ты ценитель. Какой твой любимый?
— Цейлон с типсами*. — Я беру полупустую черную баночку. — У него своеобразный терпкий привкус. Папе никогда не нравился, но я такой обожаю!
Вскоре я ставлю на стол две дымящиеся кружки, на одной из которых, принадлежащей Мэг, нарисован золотой зодиакальный лев. В ответ на толстую шутку Лео по-доброму закатывает глаза. Я пожимаю плечами и собираюсь вернуться на прежнее место, но он отодвигается на стуле, хватает меня за талию и вдруг сажает к себе на колени — мои органы разом делают сальто. Коротко переглянувшись, мы одновременно льнем друг к другу в неожиданно исступленном поцелуе.
— Прости меня, Лео.
— Не стоит... Просто знай, что со мной можно говорить прямо.
Легонько куснув за шею, он зарывается мне в волосы пальцами и снова припадает к моим губам. От его напора я теряю равновесие и, сознавая провокационность этого действия, сажусь более устойчиво, а именно — «верхом». Блеснув глазами, Лео крепче сжимает объятия. Чувствую сквозь одежду его подтянутое тело.
Напрочь забыв про тревожный звоночек, весь день заглушавший мою способность к здравомыслию, я упиваюсь его близостью, свежим запахом и пьянящим вкусом. Присутствие Лео окутывает меня со всех сторон, словно шелковый кокон, внутри которого тепло и безопасно, можно забыть о бытовых неурядицах и предаться простым удовольствиям. Буйным цветом во мне расцветает желание.
Почти ночь на дворе. Соседки нет дома. Я могу предложить Лео остаться… Уже неважно, что наши отношения развиваются быстро, — если я кого и вижу своим первым, то только его!
Становится жарко. Языки сплетаются все более неистово, мои бедра непроизвольно покачиваются, его руки блуждают по моей спине и чуть ниже, удивительным образом сочетая деликатность с жадностью. Кажется, мы оба хотим зайти дальше, но сдерживаем себя что есть силы: я не решаюсь проявить инициативу, он же, наверное, боится потревожить оставленную Колином рану.
— Лео… — Залитая краской, я слегка от него отстраняюсь. — Я думаю, ты… — мой голос подрагивает, — …можешь переночевать у меня.
Его глаза темнеют, грудь вздымается чуть выше, черты будто делаются более острыми, а голос звучит приглушенно:
— Ты хочешь?..
— Хочу, — выдыхаю ему в губы.
— Агнес, — облизнув их, он смахивает упавшие на лицо пряди, — извини за прямоту вопроса, но ты ведь девушка еще?
— Да…
Руки на моей талии сжимаются чуть сильнее.
— Тогда не стоит торопить события. Не пойми неправильно: ты прекрасна, совершенна и бесконечно мне нравишься! — Он мягко обхватывает мои пылающие щеки. — Но давай смотреть трезво: у тебя был тяжелый день, полный сложных переживаний, — едва ли первый секс станет правильным его завершением.
Поглаживая мои скулы большими пальцами, Лео улыбается спокойно и нежно. Я поджимаю припухшие губы. Немного обидно, что он отказался от предложения, решиться на которое мне было непросто, но его самоконтроль, опровергающий представление, что все мужчины думают членом, определенно достоин уважения.