— Ха-ха.
— Ладно, прости… хочешь, я им займусь?
— Он настаивает, чтобы я его обслужила. Скотина высокомерная!
Она сочувственно глядит сверху вниз.
— Тогда соври, что плохо себя чувствуешь, и иди домой. Я прикрою.
— Женская солидарность?
Вместо ответа — угловатая улыбка идеально подведенных губ. Предложение соблазнительное, но я качаю головой.
— Это не выход. Теперь он знает, что я тут работаю. Ускользну сегодня — объявится завтра. Только хуже будет. Да и не хочется сбегать от проблем. Будем считать, что это мое первое испытание в самостоятельной жизни.
«Хоть и очень противное…»
Я встаю, чтобы вернуться в зал. Саманта утешительно пожимает мне предплечье:
— Если будет приставать, могу попросить Дейва из вечерней смены притвориться твоим парнем. Мы хорошие друзья, он не откажет!
— Что ты! Не хватало еще впутывать в это других людей! Как-то раз школьный охранник сделал Колину выговор, и тот добился его увольнения. Мажор хренов! — Я тяжело вздыхаю. — Самой надо разбираться…
— Что ж… удачи. Если что, я рядом!
Мы переглядываемся и выходим. Саманта встает на мое прежнее место, а я, стиснув зубы, направляюсь к столику.
— Готовы сделать заказ?
Колин масляно улыбается:
— Я, конечно, ожидал найти тебя в разделе «горячее», но, раз нет…
«Вот же дебилоид…»
— …то я возьму кесадилью с телятиной и мокачино.
Я записываю и обращаюсь ко второму:
— А вы?
— Минутку…
Жду, пока парень листает меню, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Колина:
— Значит, правду говорят, что ты не поступила? — Я поджимаю губы и молчу. — Знаешь, у отца обширные связи. Он поможет. Если я попрошу.
— Спасибо, я своими силами управлюсь в будущем году! — Кое-как пряча раздражение, опять поворачиваюсь к его другу: — Если вы не готовы заказать, я подойду позже.
Хочу уйти, но Колин хватает меня за фартук и слегка одергивает.
— Да чо ты бегаешь от меня, как от чумы? Давай встретимся сегодня вечером! Покатаемся по городу, сходим в приличный ресторан.
«Достал… Как же ты меня достал! Надеялась, что после школы никогда тебя не увижу, так нет, зараза, — нарисовался!» — думаю я, мысленно проделывая с ним все то, что минуту назад делала с Бобом, а вслух, собравшись с духом, говорю:
— Вот чего ты такой упертый? Почему я должна раз за разом повторять одно и то же? Ты не в моем вкусе, и я не буду я с тобой встречаться! Оставь меня, пожалуйста, в покое. По-человечески прошу.
Угрюмый рокер подзывает меня жестом.
— Секундочку! — говорю ему и снова обращаюсь к другу Колина: — Вы выбрали?
Приняв заказ, я сбегаю к соседнему столику. Злобный взгляд прожигает дырку у меня промеж лопаток.
— Ух, вы меня просто спасли… То есть… Слушаю.
Он не глядя подвигает ко мне пустую кружку:
— Повторите, пожалуйста.
Я ввожу заказы в кипер и общаюсь еще немного со стариной Бобом. Когда кофе готов, возвращаюсь в зал, молча ставлю две кружки на столик Колина, шагаю к рокеру и… спотыкаюсь! Время будто останавливается, я осознаю ужас происходящего даже раньше, чем начинаю падать. В голове рисуется чудовищная перспектива: кофе — ноутбук — скандал — штраф — увольнение…
— Ах!..
Однако события разворачиваются иначе. Угрюмый рокер реагирует с неожиданной прытью и точностью: вскакивает мне навстречу, одной рукой подхватывает накренившийся поднос, почти не расплескав кофе, второй — меня. Я буквально падаю в его объятия. Нос щекочет запах апельсинов — гель для душа, наверное…
Испуг сменяется облегчением, облегчение — восторгом, восторг — замедленным, точно в кино, осознанием: я всем телом жмусь к незнакомому человеку. Рука — к груди, грудь — к диафрагме, взгляд — к очерченным ключицам. До чего же высокий… Медные волосы контрастируют с черной футболкой.
Вздрогнув, я прихожу в себя, резко отстраняюсь от парня и выпаливаю, не поднимая к нему горящего лица:
— Пожалуйста, простите, это вышло случайно!
Он медленно ставит кофе на стол и возвращает поднос после паузы.
— Будьте осторожны, — тихо, растеряно. Кажется, он в шоке не меньше моего.
— Да… Спасибо… Простите…
Бессознательно прижав поднос к груди, я разворачиваюсь и спешу на кухню, где столбенею, запоздало поняв, что мне только что поставили подножку!
Едва не столкнувшись с поваром, я ныряю за угол и закрываюсь в туалете для персонала. На глазах выступают слезы злости и обиды. «Не… ну, как… как можно быть такой дрянью бессовестной?! — думаю я, осторожно утирая нижние веки. — Повезло, что у рыжего кошачья реакция! А если бы он меня не поймал? Господи, как неловко…» — Я понимаю, что моей вины нет, но чувство стыда, граничащее с тревогой, явно останется со мною надолго.