День проходит медленно и бессмысленно. Сил на эмоции не осталось — я впадаю в апатию. Бесцельно брожу по дому, бесцельно прогуливаюсь по заднему двору, бесцельно тыкаюсь в телефон, бесцельно пялюсь в потолок или телек. Пытаюсь читать о ДРИ, но закрываю страницу через минуту — я еще не готова погружаться в эту тему.
За весь день Лео ни разу не вышел на связь. Из записей следует, что две его половины не отрезаны друг от друга, они помнят в общих чертах, чем занималось альтер эго, пока стояло у руля — вероятно, Ночной Лео уже знает, что Дневной сдал их с потрохами. Существует ли вероятность, что после разоблачения он сам уйдет из моей жизни — тихонечко, без драмы и тяжелых разговоров? Это было бы идеально… Хотя тоже по-своему больно.
Чтобы занять себя и отвлечься от мыслей, я решаю сготовить на ужин что-нибудь замысловатое. Папа будет рад — может, от этого мне самой станет лучше. Такая вот корыстная участливость получается…
Прихватив рюкзак, я иду в супермаркет, по дороге думая, что бы приготовить и что для этого купить. Небо уже окрасилось в теплые тона: солнце клонится к крышам, ленивое, золотисто-оранжевое. Зимой наш район с неказистыми домиками выглядит уныло, но летом, когда все зелено и в цвету, он очень даже приветлив. Ароматные гроздья сирени перевешиваются через забор миссис Бишоп, слегка покачиваясь над тротуаром. Я встаю у душистого куста и глубоко вдыхаю, ощупывая гладкие, нежные листочки.
Ничего. Я не испытываю никаких эмоций. И нет смысла выдавливать их из себя. Дальше иду, глядя под ноги и заткнув уши невеселой музыкой.
If they take away my future, and deny me any chance
My imperfection is the demon here inside,
I'm badder than anyone, more evil than them...*
Вернувшись домой примерно через час, я слышу, как папа увлеченно «вещает» в гостиной — наверное, по телефону. А может, в гости кто зашел? Его друг Стивен, например. Я тихонько снимаю рюкзак и прислушиваюсь, чтобы понять, есть ли в доме посторонние. Если так, то лучше пока подняться в комнату, — не хочу полчаса выслушивать, какой красавицей я стала и что не надо переживать из-за поступления.
— …ну вот, собираемся мы обратно — ехать часа два, — и вдруг приятель звонит, с которым пять лет не виделись: у меня, мол, новоселье — приезжайте с дочкой. Желания тащиться куда-то после долгой дороги, разумеется нет, но и человека обижать не хочется. Я и приврал, что ехать нам не два часа, а все пять. И что ты думаешь? Машина заглохла на середине пути, и мы добирались ровно пять часов! Такая вот издевка судьбы.
Раздается тихий смех, от которого мое нутро наливается раскаленным металлом:
— Что правда, то правда: слово не воробей. Помните, как в старом фильме «Трасса 60»: «Говори, что думаешь, и думай, что говоришь».
— Во-во! Отличный фильм, кстати, нам с Агнес всегда нравился.
Я пошатываюсь и упираюсь спиной в стену.
Нет-нет-нет-нет!.. Как? Откуда Лео узнал адрес? Я ему не говорила! Зачем он приехал? Оправдываться будет? Собирается снова морочить мне голову, доказывая, что нормален?
— Кстати, тоже случай был, когда машина ни с того ни с сего встала… — Лео рассказывает дорожную историю, папа разъясняет возможную причину неисправности в двигателе. Они так приязненно общаются… Как это вообще вышло? Лео приперся без приглашения, заявил, что он мой парень, отец устроил допрос, и тот плавно перетек в душевно-мужской разговор?
«Черт возьми! Что делать-то?!»
Ответ очевиден: надо выйти из ступора, вмешаться, увести Лео от папы и побеседовать с глазу на глаз. Хотя я, конечно, надеялась, что это случится позже или не случится никогда... Я глубоко вдыхаю, отвожу назад плечи, распрямляя спину и толкаю приоткрытую дверь. Когда перешагиваю порог гостиной, мое сердце падает, словно я ступила в пропасть.
— О! А вот и наша конспираторша! — С хитроватой улыбкой папа поворачивается ко мне. Он сидит в своем кресле, продавленном и потертом, Лео же устроился на диване, наискосок от него. Впервые вижу его одетым в белое (в рубашку и зауженные брюки) — отчего-то это кажется чудны́м даже на фоне прочих странностей. Положив ногу на ногу, а руку — на спинку дивана, он выглядит изящным и раскованным. Впрочем, Ночной Лео всегда такой... Я встречаю лукавый, уверенный взгляд, и эмоции, для которых я весь день была закрыта, кипучим потоком вливаются в душу. Несмотря на ком в горле, жар в щеках и тяжесть в диафрагме, я сохраняю показное спокойствие и слегка вздергиваю подбородок. В улыбке Лео мне мерещится довольная усмешка.
— Значит, заговор раскрыт? — отвечаю на приветственную реплику папы.