— Так точно! Все явки провалены — пришлось выйти из подполья, — Лео как ни в чем не бывало подхватывает шутку. — А если серьезно, то я проворонил твое последнее сообщение и приехал. Извини, что так вышло…
Мы оба знаем, что не было никаких сообщений после переписки в ТЦ с Дневным Лео, и разыгрываем спектакль для единственного зрителя — моего отца. Лео — Ночной Лео — понимает, что я не хочу пугать папу свалившейся на меня информацией. Кажется, он проверяет, вовлекусь ли я в игру…
«Думаешь, слабо́?» — Во мне просыпается неожиданный и немного желчный азарт.
— Ясно все с тобой… — Цокнув языком, я поворачиваюсь к папе. — Я написала, что не готова пока вас знакомить, и просила его не приезжать. Готова поспорить, ничего он не проворонил, просто слушаться не захотел.
Лео ухмыляется.
— Не очерняй меня понапрасну: твое слово для меня — закон. — В его глазах на мгновение вспыхнули искры. — Я сильно растерялся, когда понял, что меня никто не ждет, а тебя нет дома. Что поделать? Пришлось объясняться.
— Что ж… Полагаю, ужин теперь на троих готовить?
— Само собой! — Выражая энтузиазм, папа соединяет ладони в хлопке. — Надо ближе познакомиться с претендентом на мою Зефирку. Вы же не думаете, молодой человек, что я свою радость отдам первому встречному?
Несмотря на наигранно строгий вид, очевидно, что Лео папе нравится. «Он не может не нравиться…» — думаю я, непроизвольно сжимая мышцы живота.
— Тогда пора начинать, — говорю, отступая на шаг, — не то ужинать будем затемно.
Влетев на кухню, я открываю холодную воду и обильно умываюсь. Кажется, я только что постигла смысл выражения «любовь слепа»: даже зная о Лео пугающую правду, я продолжаю питать к нему чувства. Надо взять себя в руки и поставить точку в этой гротескной истории!
Позади скрипит дверь и щелкает замок. Я не оборачиваюсь. Беру кухонное полотенце и промакиваю лицо. Неспешные шаги. Большие руки на моих плечах. Дыхание в волосах и шепот над ухом:
— Агнес, все совсем не так, как ты думаешь.
— Да ну? — Чувствую тепло его тела, и моя душа содрогается. Говорю, все так же стоя лицом к раковине: — Я вижу два варианта: либо у тебя серьезные ментальные проблемы, либо все это — очень тупой и жестокий пранк, за который я не смогу тебя простить.
— А вдруг есть третий вариант? — Лео кладет подбородок мне на макушку.
— Какой же? — ехидствую я. — Может, те записи — литературный эксперимент? Или тело Лео Грина захвачено инопланетным разумом? Или нет! Бедолага, наверное, одержим злым духом!
— Ну-ну, разве я был злым по отношению к тебе?
Слегка толкнув Лео спиной, я оборачиваюсь и гляжу в раздражающе расслабленное лицо:
— То есть, ты у нас — типа демон?
— Не «типа», а самый настоящий. — Словно Чеширский Кот спросонок, он щурится и растягивает рот в улыбке. — Рад наконец-то представиться: Зегал.
— Очень смешно! Оборжаться! — С маху бью по протянутой для рукопожатия ладони.
— Мое имя кажется тебе смешным?
— Лео, хватит! — восклицаю я, но осекаюсь и прикладываю ладони к разгоряченным щекам. «Надо быть сдержаннее: это больной человек — мало ли, что он себе напридумывал…»
Пока я собираюсь с мыслями, Лео склоняет голову набок, глядя на меня с нарочито неубедительным беспокойством:
— Как спалось после сонного паралича сегодня? — Я вздрагиваю. — Прости, что снова вынудил тебя это пережить, но мне нужно было тебя найти. И потом, ты так прелестна, когда спишь, что я взгляда не мог отвести. — Лео несколько раз проводит по моим волосам, точь-в-точь повторяя ласку ночного фантома. Я отшатываюсь и упираюсь копчиком в столешницу. Он продолжает: — Люди, чувствительные к потустороннему, часто реагируют так на присутствие духов — пугаются и спешат пробудиться вперед собственного тела.
— Хватит… ты меня дуришь! Пока не понимаю, как, но точно дуришь!
С невыносимо самодовольным видом Лео упирается руками в столешницу по обе стороны от меня — мы буквально оказываемся нос к носу. Его запах кружит мне голову, а близость, несмотря ни на что, заставляет трепетать от волнения.
— Ты внимательно читала журнал? Что думаешь о следующих строках: «я наведался в "Заводь" и внушил двум работникам желание уволиться»?
Я открываю и закрываю рот. На фоне прочего эта запись не привлекла моего внимания, хотя значение ее очевидно: Саманта действительно говорила, что два вечерника ни с того ни с сего решили уйти из кафе.
Я выдавливаю единственное слово:
— Как?..
Лео шепчет мне в губы:
— Я все расскажу — ведь именно этого добивался мой не в меру зазорливый сосед. Но у меня два условия. Во-первых, разреши тебя поцеловать. Я соскучился… — Лео приникает ко мне прежде, чем я выражаю согласие или отказ. Хочу оттолкнуть его, но не могу. Видит бог, я тоже по этому скучала.