Отстранившись после горько-сладкого поцелуя, который длился одновременно слишком мало и нестерпимо долго, он продолжает:
— Во-вторых, я настаиваю на более интимной обстановке. Разговор предстоит непростой и очень личный — не хочу, чтоб нам мешали посторонние. Или потусторонние — прости за скверный каламбур.
Его брови и губы напрягаются — мне становится не по себе.
— И… где ты хочешь говорить?
— У нас дома.
«Ну уж нет!!! После всего, что случилось, я не останусь с тобой на твоей территории! Понятия не имею, чего от тебя ждать…» — думаю я, но говорю другое:
— Я не могу просто взять и уехать — папу это обидит и, несомненно, обеспокоит.
— Ничего, об этом я уже позаботился.
— В каком это… смысле?
Меня пронзает тревога. Оттолкнув руку Лео, преграждающую путь, я выбегаю из кухни обратно в гостиную. Когда вижу отца, неподвижно сидящего с закрытыми глазами и запрокинутой головой, что-то во мне обрывается и будто раскалывается на части.
— Папа!..
Я подлетаю к креслу и тереблю его за плечо. Тихонько всхрапнув, он отворачивает голову и причмокивает во сне. Облегченно выдыхаю: я-то уж думала... И все же он спит слишком крепко.
Лео заходит и вальяжно прислоняется к дверному наличнику:
— Не буди, иначе придется все делать заново.
— Делать что?!
— Гипнотизировать твоего отца. Проснувшись, он не вспомнит ни меня, ни твоего визита и подумает, что немного перебрал вчера вечером. Так что мы с чистой совестью можем уехать.
— Черта с два! — взрываюсь я, вконец сбитая с толку. — Никуда не поеду! И говорить с тобой не хочу! Уходи, пока я… полицию не вызвала! Или в дурку не позвонила!..
Лео картинно закатывает глаза:
— Любовь моя, не усложняй. Я ведь могу и по-плохому.
То, что происходит дальше, выбивает пол у меня из-под ног: зрачки Лео загораются ярко-красным пламенем, придающим его лицу самое что ни на есть зловещее выражение. В поисках опоры я нащупываю спинку кресла.
— Лео…
Он отслоняется от стены, ухватывает меня одной рукой за плечо, второй — за подбородок:
— Меня зовут Зегал! — Вблизи сияние видно более отчетливо — обвинить игру света или фантазии никак не получится. — Повтори! — велит он тоном, которому нельзя не подчиниться.
— Зегал… — упавшим голосом я прокатываю по языку странное слово, и что-то шевелится на самом дне моей души…
Повторяю еще раз, уже для себя.
Зегал…
Весь мир сжимается до пары противоестественно пылающих глаз.
Зегал.
Сердце несется вскачь, перед взглядом пульсируют пятна.
Зегал?
Какие-то образы мелькают в памяти, но слишком быстро, чтобы их различить.
Зегал!
Красные глаза уплывают в сторону, пространство вокруг темнеет и скручивается.
ЗЕГАЛ.
*Star One — “Closer to the Stars”
IX «Настоящий Лео»
Перед тем как приступить к делу, я долго (часа два, наверное) наводила порядок на чердаке — чтоб ничего не мешалось, не отвлекало и пыль не раздражала дыхательные пути. А может, я просто тянула время? То, что я собираюсь делать… если есть на свете ад, то душу мою ждет беспощадное пламя. В тысячный раз говорю себе: «Одумайся, несчастная! Нельзя идти против воли Господней! Бессмысленно. Глупо…» — а сама раскладываю на полу инвентарь.
Когда все готово и можно начинать, я замираю, стоя на коленях, и долго гляжу в одну точку. В тесной клетке квохчет упитанная курица. Нервно подрагивает свечной огонек.
Еще не поздно передумать…
Тут снизу доносится протяжный звук, мягко перетекающий в щемящую мелодию. «Играет…» — думаю я со сдавленным сердцем, и на глазах тут же выступают слезы. Музыка — единственное, на что ему хватает сил. Кажется, лишь она и поддерживает в нем последние искорки жизни... Соберется немного с духом — и за смычок. И все одна и та же душераздирающая мелодия — шедевр если не по технике, то по силе чувств.
Слезы текут все отчаянней, и вот я уже рыдаю в голос, согнувшись пополам на дощатом полу.
***
Как нежданный толчок в диафрагму, пробуждение настает неприятно и резко — я дергаюсь всем телом, но тут же обмякаю. Просто ночной кошмар, и то какой-то смутный... Я облегченно продираю глаза, несколько секунд гляжу в потолок и лишь потом понимаю, что нахожусь в незнакомом месте. В памяти туманно восстает сцена перед обмороком — мне делается жарко, в висках стучит кровь.
Лео… это его квартира.
Маленькая гостиная подсвечена гирляндой оранжевых ретро-лампочек, протянутой меж полками на одной из стен. Перед кожаным диваном, на котором я лежу, — низкий стеклянный стол, за ним — широкий телек и игровая приставка, слева окно (зашторено, но за ним явно царствует ночь), справа открыта дверь. Я прислушиваюсь. Вроде тихо… хотя нет: за стеною хлопнула дверца. Приподнимаюсь на локте — в местах, не согретых моим телом, поверхность дивана неприятно холодна — и спускаю на пол босые ноги. Прощупываю карманы джинсов, но не нахожу телефона.