Давящая тишина воцаряется в комнате. Самоназванный демон ждет ответа, реакции на свой рассказ. Сухой глоток скребет мне горло. «Сумасшедший… совсем плох… — говорю про себя. — Нет смысла что-то ему доказывать! Надо подыграть и свалить при первой возможности! Только вот актриса из меня… но надо постараться!» — Я склоняю голову, будто обдумываю услышанное, а сама собираюсь с духом.
— Это… самая удивительная история, что я слышала в жизни, — говорю наконец тихо, но восторженно. — Я не то чтобы часто хожу в церковь, но считаю себя христианкой и в демонов верю, только я представить не могла, что они… ну, настолько настоящие — даже могут иметь физический облик! А в перерождение душ не верила вовсе — узнать, что такое возможно… Теперь все складывается! Наша встреча была не случайна. Это… — Я поднимаю взгляд, и слово «судьба» застывает на языке. Лицо, демонстративно подпертое ладонью, саркастично выгнутая бровь и многозначительная усмешка — я едва успела начать, а Лео уже ни на йоту не верит! Горячая краска разливается под кожей.
— Что же ты стушевалась? Продолжай, пожалуйста! — ядовито-ласково подбадривает он, звякнув пустым бокалом о стол. Не получив ответа, качает головой. — Я не виню тебя в неверии. Таковы люди: ваши души знают истину, но разум отчаянно цепляется за привычное и понятное. Чем же мне тебя удивить, чтобы развеять скепсис? — Лео складывает пальцы домиком, задумчиво проходит от окна к стене напротив, театрально вздыхает: — Полагаю, безвкусная показуха сработает лучше всего, — и поворачивается ко мне лицом.
До сих пор мое подсознание гнало прочь зловещий образ красных глаз — как наваждение и обморочный бред. Поэтому сияние, ясно видное в полутемной комнате, вновь застает меня врасплох. Оглушенная своим пульсом, я столбенею, как зверушка в свете автомобильных фар.
Но не одним лишь взглядом Лео намерен произвести впечатление. Он не оставляет шанса усомниться в его словах… Холодные звездочки прокатываются по моей коже, меня слегка дергает и ни с того ни с сего поднимает в воздух! Я вскрикиваю — в собственном голосе мне мерещится отзвук пролетевшего на огромной скорости поезда. Три удара сердца, и я смотрю на Лео сверху вниз, болтая ногами в поисках опоры. И без того неяркий свет блекнет, из углов комнаты тянутся черные щупальца дыма. Пространство искривляется, атмосфера густеет, словно я плаваю в застывающем желе.
— Ты веришь мне, Агнес? — Кажется, голос Лео звучит внутри меня, резонируя в органах и костях. — Веришь, что перед тобой — демон, вынужденный делить тело со смертным?
Это не сон, не бред — все происходит наяву. Я в самом деле вишу под потолком по мановению исходящей от Лео силы. Разбитое паникой внимание кое-как фокусируется на его лице. Напруженные мышцы постепенно расслабляются — вместо того чтоб отдаться истерике, я принимаю происходящее с нежданным, неуверенным и неуместным… облегчением? Ведь то, что казалось хаотичной мазней, внезапно сложилось в фантасмагорическую, но все же цельную картину.
«Ваши души знают истину». Теперь я понимаю: что-то внутри меня действительно знало. Я знала. Знала, когда я споткнулась и угодила в объятия Лео в кафе. Знала, когда услышала виолончельное соло на концерте. Знала, когда переводила дух в беседке после спасения. И уж точно знала перед обмороком в доме отца. Но глубинной тревоге всякий раз находилась простое объяснение: чувство стыда за неловкую ситуацию, запредельный трагизм музыкального произведения, ужас от поступка Колина, страх перед чужим сумасшествием…
Осознав это, я медленно киваю в ответ. Лео улыбается без былого сарказма, пляска теней прекращается, дышать становится легче, и я плавно снижаюсь. Шагнув навстречу, он подхватывает меня под коленками и на уровне лопаток, прижимает к груди. Его сердце колотится почти так же сильно, как мое. Не мигая я смотрю, как тускнеет инфернальный огонь.