— Ле…
— Я Зегал! — поправляет он чуть обиженно. — С этого момента, пожалуйста, постарайся не путать.
— Да, конечно… Извини. — Очарованность невероятным моментом тает — замешательство и стесненность вновь щекочут мне душу. — Ты можешь меня поставить…
Зегал не противится просьбе — мои ступни сразу опускаются на пол. Не зная, куда смотреть, я упираюсь взглядом в уголок стола. Как теперь быть? Как вести себя? Что говорить? Как вообще жить дальше?!
Теплые пальцы поддевают мой подбородок. Я заставляю себя встретить и выдержать болезненно знакомый, полный участия и нежности взгляд. Зегал берет меня за руку, мягко тянет и сажает обратно на диван. После сеанса левитации я нетвердо стою на ногах... Сам он садится вполоборота, своим коленом касаясь моего. Серьезно говорит, поглаживая мои костяшки:
— Понимаю, тебе нужно время, чтобы прийти в себя, но я потратил уйму сил, вот-вот усну, а нам надлежит еще поговорить о деле. — Я растеряно киваю. — Что ж… — вздыхает он и продолжает спокойным, мерным тоном, будто вовсе не прерывал рассказа. — В сфере призыва духов у людей свои хитрости. Чтобы обеспечить повиновение сущностей, по природе своей лукавых, призывающий сочиняет и записывает два «кодовых» слова (заклинания, если угодно), которые работают только в рамках конкретной сделки. Первое слово — чтобы отдать духу неоспоримый приказ. Второе — чтобы признать сделку завершенной и отпустить духа на волю. Выучив слова, призывающий сжигает запись, через огонь наполняя их силой. Мы обретем свободу, как только ты вспомнишь и произнесешь второе слово…
«Это возможно?» — хочу спросить, но осекаюсь.
— Что для этого нужно?
С довольной улыбкой Зегал сжимает мою ладонь:
— Всего лишь дождаться следующего полнолуния. Оно насытит меня, и я устрою тебе экскурсию по воспоминаниям былой жизни.
— Звучит несложно…
«…и копец как волнующе!» — добавляю про себя, глядя на наши соединенные руки.
— Так и есть. Сложность была в том, чтобы дождаться встречи. И в том, чтобы все тебе объяснить.
— Дождаться? То есть, ты не пытался искать меня?
Он слегка ёжит губы и нос:
— Пытался. Не смог. Увы, положение пленника и нарушителя сделки ощутимо меня ослабляет. Но мы трое связаны — я знал, что встреча неизбежна.
— Погоди… ты не смог найти меня тогда, но запросто отыскал, когда я уехала к папе…
— То другое: накануне мы виделись и были близки — выследить твою энергию не составило никакого труда. До сих пор чувствую на губах ее привкус… — добавляет он с игривой хитрецой. Поцелуи и объятия так явственно проступают в памяти, что кажется, я могу ощутить их физически...
Зегал продолжает:
— Мое время подходит к концу — я должен… вернее, хочу извиниться за то, что напугал тебя. Признаю́, что перестарался с «эффектами» и насмешливостью, но врать не стану: я получил огромное удовольствие от саморазоблачения и возможности взорвать тебе мозг.
— Отомстив за то, что я… что Аннет с тобой сделала?
Он опускает и снова поднимает глаза с видом шкодливого мальчишки:
— Что есть, то есть. Мне было в радость заставить тебя нервничать — хоть какая-то сатисфакция за пережитый позор. За отнятую силу. За эту тюрьму...
Его взгляд темнеет, а слова навевают тревожную мысль:
— Должно быть, ты всем сердцем меня ненавидишь…
Он тихонько смеется, как смеются над детской наивностью:
— Милая-милая Агнес… Не бойся, я не питаю к тебе ненависти.
— Неужто? Она была бы оправданна.
— Была бы, да. Но если я скажу, что… что я… — Его голос вдруг обрывается, а глаза мутнеют. — Агнес… — выдыхает он, хватая меня за плечи, и надрывно целует! Я обмякаю, испустив тихий стон. После всего, что узнала, я не должна поддаваться коварно-расчетливым увиваниям Зегала, но ничего не могу с собой сделать! По крайней мере, в нынешнем состоянии…
Вдруг он замирает, мычит мне в губы и отстраняется — медленно и как-то неловко, словно борется с головокружением. Догадываясь, что происходит, я завороженно всматриваюсь в его лицо. Бессмысленный взгляд постепенно проясняется. Взмах ресниц. Еще несколько. Проблеск осознания. Глаза расширяются, а руки отдергиваются от меня как обожженные.
— Ёб твою мать! — восклицает он, отшатываясь. До чего непривычно слышать ругательство из обычно любезных уст…
— Привет, Лео... — Вид у него потерянный и напряженный. Чувствуя себя точно так же, я спешу прояснить ситуацию: — В общем, Зегал мне все рассказал…
— Да… начинаю вспоминать, — хрипит он, нервно перебирая пальцами, затем поднимается, отходит к шкафчику и достает уже знакомую бутылку. — Будешь? — спрашивает, откручивая крышку и глядя в сторону от меня.