Как только я дочитываю сообщение, снизу выпрыгивает новое:
«Предугадывая вопрос: нет, я за тобой не слежу. Просто понимаю. Отдыхай, красавица, — утро вечера мудренее. Когда будешь готова — я весь твой».
«Я весь твой»… Он нарочно выбрал формулировку, от которой каждая клетка моего тела будто взрывается мини-оргазмом! Вспоминая предостережение Лео и сознавая его правомерность, я роняю голову на руки, испустив протяжно-страдальческий стон.
***
Следующая неделя прошла на удивление спокойно: осмелюсь сказать, что оправилась от произошедшего, насколько это вообще возможно. Мои чувства к Мэг вернулись в обычное русло, я даже убедила себя, что хранить большую и странную тайну, которую никто не поймет, по-своему интересно.
И все же мой взгляд на мир ожидаемо изменился. Я почувствовала это в один из вечеров, когда гуляла в одиночестве по парку: я замерла, различив шорох в кустах, и несколько минут простояла, сосредоточенно прислушиваясь. Сквозь отдаленный шум города угадывались шелест листьев, перебежки мелких животных — наверное, ящериц и белок — и даже возня насекомых в траве. Чем дольше я слушала, тем больше примечала, но, как ни старалась, не могла рассмотреть источники звуков, хоть парк в темное время освещается фонарями. И я вдруг подумала: «В мире есть невидимые слои, о которых мы редко думаем, но они различимы в тишине — такой тишине, что не нарушается даже мыслью». В тот момент мне стало не по себе — показалось, что кто-то пялится из тени. Непрестанно оглядываясь, я поспешила домой, выбирая светлые и людные дороги. Знать не знаю, было это предчувствие или паранойя.
Подошел к концу испытательный срок на работе, меня официально приняли в штат и без проволо́чек перечислили первую зарплату — сумму скромную, но очень приятную, ведь я заслужила ее собственным трудом! Саманта вновь подняла вопрос о переходе на вечернюю смену: тем двоим, что уволились по внушению Зегала, осталась неделя, а замена так и не нашлась. Весь тот день я напряженно думала над предложением: «С одной стороны, я выручу коллег, а с другой… меня не отпускает противное чувство, что я ведусь на манипуляцию Зегала, который подстроил эту ситуацию, чтобы совместить наши режимы».
В конце концов я рассудила, что таким образом он планировал сблизиться со мной до того, как откроет правду, так что теперь это не имеет значения, — и дала согласие, но с тем условием, что вернусь к прежнему графику при первой возможности. «Все равно я решила избегать Зегала и Лео до самого полнолуния, так какая разница?»
Однако человек предполагает, а Бог (ну или кто там?..) располагает.
Релаксируя пятничным вечером в горячей ванне с морской солью, я получаю сообщение, и телефон едва не присоединяется к водным процедурам. Сжав его куда сильнее, чем нужно, я сажусь, напряженная всем телом, и читаю:
«Здравствуй, Агнес! Этикет понуждает меня спросить: "как поживаешь?" — но я и так чувствую, что твоя энергия пришла в относительное равновесие. Не могу не восхититься твоим самообладанием!
Пишу сообщить, что у группы завтра концерт в клубе "Девиант". Я подумал, что ты захочешь прийти — как минимум потому, что тебе по душе их музыка, как максимум — чтобы увидеться. Я с радостью провожу тебя до дома (хочешь — долгой дорогой, хочешь — короткой) и отвечу на вопросы, которых у тебя наверняка немало.
В общем, я высылаю билет, а приходить или нет — решай сама.
До скорой, надеюсь, встречи!»
В сообщение вложен PDF-файл.
Возможно, я пересидела в горячей воде, но у меня кружится голова. Ополоснувшись под душем, я вытираюсь и нервно мечусь по маленькой ванной (Мэг сейчас дома — не хочу, чтобы она видела мое волнение).
Я все решила, разве нет? Десять раз взвесила, пришла к очевидному выводу, что так будет лучше, но стоит Зегалу поманить пальцем, как я готова забить на доводы рассудка. Это… прямо-таки унизительно! Впрочем, разве он не прав? Разве у меня совсем нет вопросов к настоящему, мать его за ногу, демону, который к тому же лично знал меня в прошлой жизни?!
«Вопросы вопросами, но дело ведь не в них», — парирую я собственный аргумент. Что правда, то правда. Я хочу видеть его не из любопытства, а… потому что хочу! Потому что никто прежде не вызывал во мне столь сильных и сложных чувств. Мне даже бояться его как будто в кайф — разве это нормально? Он — хитрое, беспринципное, высокомерное и совершенно точно опасное существо.
За мыслями о Зегале я не замечаю, как начинаю поглаживать себя: по шее, плечам, животу и груди — подсознательно воображая, что руки вовсе не мои. Очнувшись, вздрагиваю и прекращаю. «Нет. Нельзя с ним видеться. Нельзя, и точка!» — Вновь принятое решение кажется твердым, но таким оно казалось и в первый раз. Лежа ночью в постели, я продолжаю торговаться с собой: ведь можно явиться на концерт, послушать задаром хорошую музыку, прислушаться в очередной раз к себе, а в миг сомнения или дискомфорта уйти. Зегал не кинется вдогонку прямо со сцены, верно? Никаких рисков.