— Зегал? — До чего же странно звучит это имя…
— Да, моя прелесть? — улыбается он через плечо.
— Это… Мне завтра на работу, а ты так и не рассказал о своей придумке.
— Я ждал, когда ты спросишь. — Ловко орудуя ножеточкой, он поворачивается ко мне лицом. — На самом деле, придумка уже осуществилась. Как и все гениальное, она донельзя проста: переспав, мы обменялись не только телесными жидкостями, но, что намного важнее, энергией. Теперь ты находишься под защитой моих сил — они не подпустят к тебе нашего «сталкера» и, если повезет, помогут мне его выследить. Но связь эту необходимо обновлять и укреплять — чем чаще, тем лучше.
Я так теряюсь от его слов, что игнорирую недвусмысленный флирт.
— То есть… если б я не дала тебе по своему желанию, ты шантажировал бы меня работой — так, что ли?..
Он смеется:
— За кого ты меня принимаешь, скажи на милость? На этот случай у меня был план «Б»: напитать энергией какой-нибудь предмет и дать тебе в качестве оберега. Но этот расклад меня бы ослабил, что делает его весьма нежелательным.
Я облегченно усмехаюсь его словам, и он приступает к нарезке. Вдруг, словно вспышка, меня осеняет: «Вариант нежелательный, но он готов был к нему прибегнуть...» — Я выпрямляюсь, слегка напружив плечи, и пристально, с подозрением гляжу в спину демона. На память приходит вчерашний разговор: то, как он шутил над моей «блистательной» карьерой, а потом вдруг изменился в лице. Что же заставило его передумать? Признание моей правоты? Стремление угодить? Или есть другая причина?
Постукивание ножа по доске прекращается, Зегал замирает, тяжело вздохнув. Неужели он понял, о чем я думаю?..
— …Как я сказал, мы разделили энергию — сейчас я чувствую тебя гораздо лучше, чем прежде, — отвечает он на незаданный вопрос.
Конечно, было бы очень эффектно не развивать дальше тему, будто мы и так все поняли без слов, но я хочу убедиться:
— Ты согласился помочь мне с работой, чтобы я меньше видела Лео?
Не оборачиваясь, Зегал отвечает после краткой, но весомой паузы:
— Мне не нравится упорство, с которым он настраивает тебя против меня. Не нужно сидеть у него в голове, чтобы заметить, как, измученный одиночеством, он неровно к тебе задышал. Так что давай договоримся, прелестница: покуда ты со мной, ты будешь мне верна! И то, что у нас с Лео одно тело на двоих, значения не имеет. Хорошо? — Он берет небольшую пиалу и начинает смешивать специи.
Никогда не считала тезис «ревнует — значит любит» верным, но снова Зегала неописуемо мне льстят. И все же странно: мы знаем, что будем вместе недолго, а ведет он себя так, будто у нас все серьезно.
— Демоны всегда такие собственники? — спрашиваю я, не скрывая сарказма.
— Поверь на слово, — в его голосе также слышится ухмылка, — по сравнению с нами вы, люди, ничего не смыслите в жажде обладания.
— Звучит так, будто мне все же стоит приказать тебе держаться подальше.
— Твое право. Но ты этого не сделаешь, и мы оба это знаем.
Дальше тишина нарушается только шумом вытяжки и шкварчанием жира на сковородках. От ароматов, ползущих по кухне, мой рот наполняется слюной, и я понимаю, как сильно проголодалась с утра.
Перед тем, как подать еду, Зегал убавляет свет и достает из шкафчика три стеклянных шара с отверстиями и свечками-таблетками внутри — фитили вспыхивают сами собой, шары поднимаются в воздух и начинают плавно кружить над нами. Пока я любуюсь этим чудом, демон сервирует стол: две тарелки с аппетитнейшими стейками и гарниром из жареных овощей, широкое блюдо с салатом, заправленным бальзамическим соусом, приборы, салфетки, два винных бокала и солидного вида бутылку.
— Обалдеть, все так красиво!.. — только и могу воскликнуть я.
Зегал самодовольно улыбается, заходит мне за спину и целует все еще влажный затылок, послав вниз по коже стайку мурашек.
— Для тебя — только лучшее.
«Ты делаешь все возможное, чтобы я не захотела отпускать тебя, верно?» — думаю я, но, помня о нашей связи, спешу отогнать тоскливые мысли.
Надев простую черную футболку, заранее оставленную на одном из стульев и успевшую стать лежанкой для Тайгера, Зегал с приятным хлопком откупоривает бутылку, наливает нам красного вина, садится, поднимает бокал, призывая меня сделать то же самое, и декламирует, глядя в глаза:
— «Лишь тот блаженство знал, кто страстью сердце нежил. А кто не знал любви, тот все равно, что не жил…»*** — Ничего не добавляя от себя, мы чокаемся и делаем по глотку. Пряная жидкость овладевает моими рецепторами — с непривычки кажется чересчур насыщенной.
Мы начинаем есть, и я не могу сдержать стон удовольствия, когда нежнейшее мясо расползается волокнами у меня на языке! Зегал по-доброму смеется: