— Красноречивое резюме.
— Ты хорош во всем, что делаешь, да?
— Разумеется! Я ведь демон.
Знакомые огоньки во взгляде придают веса словам, что эхом разносятся в моей голове. Слизнув с губы каплю жира, я обращаюсь к мысли, которая не раз овладевала мной за последние дни, — о возможности из первых уст узнать о мире духов, о жизни и смерти, о том, как невидимые силы влияют на людей... Ответы на любые эзотерические и религиозные вопросы — по ту сторону стола, надо лишь спросить! Но в глубине души я боюсь того, что могу услышать. Вдруг в реальности все совсем не так, как мне хочется думать? Мое мировидение уже неприятно пошатнулась.
Я с детства верила: если живешь прилично и честно, зла не совершаешь и помогаешь нуждающимся, то, наверное, после смерти отправишься в рай; теперь вдруг оказалось, что смерть — не конец земного пути, а грехи тянутся к тебе из прошлых жизней. Хочу ли я знать еще больше? И стоит ли верить всему, что расскажет об этом Зегал?
Пузыри-подсвечники плавают над столом, мягко освещая безмятежное лицо демона.
— Ешь, пока горячее. Для тебя старался, — говорит он с улыбкой, доливая себе вина. Очередной кусок безупречного стейка тает у меня во рту.
* Эффект Флоренс Найтингейл — психологический эффект, проявляющийся, когда врач или медсестра начинают испытывать романтические чувства к пациенту.
**Тюба — надувные сани в форме пончика.
*** Мольер
XII «Я никогда не…»
В коридорах с бледно-бежевыми стенами нелюдно и тихо — разговоры ведутся вполголоса, медперсонал ходит в мягкой обуви и без необходимости не суетится, чтобы не нарушать покой пациентов. Отделка, мебель, детали интерьера выглядят лаконично, но дорого — сразу видно, простые смертные в этой клинике не лежат.
Негромко звонит телефон на посту, медсестра отвечает приятным, вежливым голосом. Мимо проходит коренастый мужчина. Белоснежный халат, такой же, как у других врачей, ему совсем не по размеру, на груди нет бейджа, хирургический колпак нахлобучен по самые брови, лицо закрыто маской, а цепкие черные глаза выдают незнакомство с обстановкой — выглядит подозрительно, но никто не обращает внимания. Мужчина маскируется не для людей — что люди? — обмануть их мягкие, пластичные умы не так уж сложно. А вот светить лицом на камеры не стоит.
Иногда он останавливается перед палатами — у одних задерживается на несколько секунд, у других остается на минуту или две. Богатые, бедные — страдают все одинаково. Одинаково боятся за свои жизни и жизни родных. Он насыщается болью, подбирая каждую крупицу негативной энергии, до которой может дотянуться, — так проходит этаж за этажом, пока не попадает в нейрохирургическое отделение.
Здесь.
В этот раз он не тратит время — идет прямиком к зовущей его палате. Полуопущенные шторы, недавно поставленная капельница, отключенный за ненадобностью ИВЛ, мерное попискивание кардиомонитора, отчетливый «запах» недавних рыданий, и среди всего этого — неподвижное тело коматозника. Мужчина пробегает глазами записи, прикрепленные к изножью кровати. Апоплектиформная кома* второй степени, причина: инфаркт миокарда — развился вследствие воздушной эмболии**.
«Эмболия, значит? — Мужчина хмыкает, кривя под маской рот. — Не похоже, что на это указывает хоть что-нибудь, кроме сделанной накануне прививки***… Не смогли выявить причину инфаркта у здорового пацана, вот и приплели. А бедолагу, сделавшего инъекцию, теперь по судам затаскают. — Отложив планшет, он подходит ближе, одну руку кладет пациенту на лоб, вторую на грудь, изучая молодое, поросшее жидкой щетиной лицо без сочувствия, но с живым интересом. — Но я-то знаю, с чего у тебя на самом деле сердечко прихватило. Чем, интересно, ты так его разозлил? И какая мне от этого польза?»
***
Проснувшись после той самой ночи по третьему будильнику, я едва не опаздываю на работу и, следуя совету Зегала, прозрачно намекнувшего, что по ночам я в ближайшее время спать не буду, прошу Саманту перевести меня на новый график со следующего же дня; слегка удивившись моему рвению, она договаривается обо всем с администратором.
За привычными делами меня нет-нет да и посещают мысли о неизвестном демоне, ведущем за нами слежку, но всякий раз, как становится страшно и хочется невзначай оглянуться — проверить, не смотрит ли кто за мной через окна, — внутри меня растекается энергия, неизвестная, теплая и шипучая. Ощущая ее, я становлюсь гораздо уверенней: в завтрашнем дне, в своей безопасности и попросту в себе. Никто не причинит мне вред, пока я под защитой Зегала! Я чувствую это. Словно он постоянно стоит за спиной, смеряя недоброжелателей угрожающим взглядом и подбадривая меня невесомыми прикосновениями.