Когда машина паркуется на стоянке у многоэтажек, я просыпаюсь от накатившей дремы. Ненавязчиво красуясь, Зегал с видимой легкостью несет мой чемодан до самой квартиры, несмотря на наличие у того колесиков. Мы по-прежнему молчим. Наконец заходим в темную прихожую. Грохочет стальная дверь, дважды щелкает замок. Я устало оборачиваюсь — хочу попросить об отдыхе на сегодня, — но меня будто сметает ураганом! Выбив из моих легких вскрик неожиданности, демон налетает на меня, подхватывает под бедра и резко притискивает к стене... Несколько секунд я испуганно гляжу в мерцающие глаза, прежде чем слиться с ним в остервенелом, влажном поцелуе. Мой живот моментально наливается тяжестью, сердце бьется быстрее, вялость как рукой снимает! Я охватываю его талию ногами и с силой сжимаю волосы у него на затылке — он возбужденно рычит, в отместку кусая меня за губу, отшагивает от стены, несет меня в комнату и роняет на заправленную постель.
Предмет за предметом, моя одежда разлетается в стороны — и вот я снова обнажена перед ним. Менее скованная, чем прошлой ночью, я привстаю на локтях и раздвигаю согнутые ноги, снизу вверх наблюдая, как Зегал, такой неистовый полминуты назад, очень медленно, пуговица за пуговицей, расстегивает на себе рубашку. Не желая томиться нетерпением в одиночку, я тяну к нему ногу и осторожно поглаживаю твердую выпуклость на уровне ширинки. Его дыхание прерывается. Поймав мою ступню, он щекотливо проводит языком от пятки до кончика большого пальца, прикусывает его, затем отпускает и нависает надо мной, так до конца и не раздевшись.
Решив, что он снова меня провоцирует, я цокаю языком и нарушаю молчание с деланным недовольством:
— Ты не вампир, чтобы каждый раз ждать приглашения на вход, — возьми меня уже, и будем оба счастливы.
От довольного низкого смеха по коже у меня пробегают мурашки.
— Не раньше, чем облобызаю каждый дюйм этого безупречного тела.
* Апоплектиформная кома обусловленная вторичными нарушениями мозгового кровообращения.
** Воздушная эмболия — попадание пузырьков воздуха в вену, которые затем с током крови попадают в легочные сосуды.
*** Одна из возможных причин воздушной эмболии — неправильно сделанная инъекция.
**** Эйкка Топпинен — лидер виолончельной рок-группы «Apocalyptica».
XIII «Место силы»
Зегал не слукавил — добрых двадцать минут покрывал кожу Агнес поцелуями, особо задерживаясь на чувствительных местах: шее, груди, животе, ступнях, внутренней части бедер и, разумеется, меж ними. Какой покорной она выглядела, распростертая под ним, с каким обожанием смотрела в глаза, как постанывала, как извивалась, как кусала губу, какой горячей и мокрой была, когда он вошел в нее…
Лео вздрагивает и рывком переключает воду в душе с теплой на холодную.
— Ссс! — Вдох. — Сска… — Выдох.
Воспоминания демона влезают ему в голову без спроса. Дразнят. Мучают. Неимоверно бесят. Все это неправильно: то, что его тело служит чужой похоти, будто секс-игрушка какая, смутные чувства Зегала, который смотрит на Агнес как на желанный приз, ее неспособность отказать вопреки тому, что она о нем знает. Впрочем, знает она не все... Изменилось бы что-нибудь, расскажи ей Лео о мести демона ее обидчику? О черной радости, какую тот испытывал, наблюдая муки — а то и гибель! — бедного ублюдка? Наверное, нет. К тому же… как бы Лео ни хотелось раскрыть девушке худший из поступков Зегала за три с чем-то года одержимости им, он чувствует грань, переступать которую может быть опасно, — нападение на Колина определенно лежит за той гранью.
«Ничего уже не поделаешь, — утешается он про себя. — Не устояла девчонка. Ева тоже когда-то не устояла. Такова, видать, природа вещей. Но это безумие рано или поздно закончится: Зи улетит к своей чертовой матери, а мы с Агнес продолжим жить простую, лишенную явной мистики жизнь. Может, даже одну на двоих…»
Как и Агнес, Лео верит, что они останутся связаны пережитым приключением и не распрощаются по завершении сделки, но если она сомневается в природе их будущих отношений, то он видит их совершенно отчетливо. И пусть вживую они разговаривали только два раза, в его распоряжении память Зегала — не вся, конечно, только отрывки, зато наиболее значимые. Отчасти из них, отчасти из личного общения Лео многое понял про Агнес: она добрая, но не наигранно святая, милая, но не мимишная до тошноты, немного наивная, но не глупая, начитанная, но не зануда, эмоциональная, но не истеричка, скромная, но не забитая, не от мира сего, но без придури. А еще красивая: почти что Моника Беллуччи в юности.