— Йоу, народ, как настроение? — Толпа отвечает радостным многогласьем. — Приятно слышать! Большое спасибо, что посетили скромное празднование моего дня рождения, надеюсь, вы хорошо проводите время! Сейчас перед вами выступит группа «Ianus Lacrimae»! Есть среди вас те, кто, как и я, знает и любит творчество этих ребят? — Часть зрителей кричит и аплодирует. — Полностью согласен! Мы с Закари, вокалистом, знакомы еще с начальной школы! И мне радостно, что любимое детище моего друга набирает популярность в родном городе и в сети! Я верю, что их ждет большое будущее! Встречайте — «Ianus Lacrimae»!
Толпа взрывается аплодисментами, Гарри присоединяется к нам с Мэг и Наоми. На смену ему выходят шестеро парней, элегантно разодетых в викторианском стиле. В составе группы: вокалист, барабанщик, клавишник, гитарист, басист и — неожиданно! — виолончелист. Фронтмен приветствует зрителей, по-дружески стебно поздравляет именинника, и концерт начинается. Группа исполняет самобытный и чувственный готический рок.
«А вечер может быть спасен!» — воодушевляюсь я, отбивая друг о друга ладони.
Ближе всех ко мне стоит виолончелист, невольно привлекая взгляд. Не могу сказать, что в этом разбираюсь, но складывается впечатление, что он настоящий виртуоз! Кажется, именно его игра оформляет стиль и задает настроение музыке. А как изящно он движется, как любовно держит инструмент! Еще и умудряется играть на нем стоя, полусгибая длиннющие ноги. Я шучу про себя, что была бы не прочь оказаться на месте этой виолончели.
Сперва расстояние, мигающий свет и длинные волосы музыканта мешают как следует его рассмотреть, но в начале второй песни он выходит вперед и опирается ногой на колонку. Я изумленно разеваю глаза: «Да ладно!.. Мне кажется… или это тот рыжий, на которого я чуть кофе не вылила?» — Присматриваюсь. Действительно очень похож! И все же я не уверена… Сценический образ не сочетается с впечатлением, которое парень (если это действительно он) производит в жизни: вчера зажатый, угрюмый и тихий, сейчас он фонтанирует энергией, красуется и заигрывает с толпой. Горящим взглядом он скользит по первым рядам, останавливается на мне и — клянусь! — выразительно подмигивает! «Неужели узнал?» — удивляюсь, краснея. Мимолетный знак внимания отпечатался в душе, волнуя мои чувства до конца выступления.
Группа отыгрывает пяток песен, желает зрителям отличного вечера и скрывается в вагончике за сценой. Зрители, как полагается, вызывают музыкантов на бис, и те выходят с последней композицией — у каждого алая роза в руке. Пятеро из шести бросают их в толпу, виолончелист же подходит к краю сцены и протягивает цветок лично мне, с широкой улыбкой глядя в глаза. Мои органы сжимаются и горячеют. Я нерешительно берусь за бесшипный стебелек. Парень снова подмигивает и возвращается на свое место, а Мэг наклоняется ко мне с хитрым видом:
— Кажется, кто-то отхватил перспективного ухажера! В кои-то веки.
— Что ты выдумываешь! — смущаюсь я. — Это же часть представления, игра со зрителем.
— Мне так не показалось… — Она смотрит на сцену и снова на меня. — Слушай, эти парни пока еще не супер-звезды, которые ходят с охраной и ездят в бронированной тачке, — после выступления мы запросто можем к ним подкатить. Тем более что вокалист — друг Гарри. И очень симпатичный…
Я в сомнениях. Вчерашний рокер произвел на меня странное впечатление и сам показался странным. Впрочем, стоит ли вешать на человека ярлыки за то, что он был невесел? Я в последнее время тоже не отличаюсь жизнерадостностью.
Пока я размышляю, группа доигрывает лиричную «Chosen by the rose» (которую я, кажется, уже где-то слышала) и вновь раскланивается — теперь по-настоящему. С подмостков исчезают все, кроме занимающего мои думы виолончелиста. Освещенный сверху, он выходит в центр, царственным взглядом окидывает гостей, призывая их стихнуть, и, театрально вскинув смычок, завершает концерт меланхоличным соло — не подходящим атмосфере праздника, но очень и очень красивым.
По мере того, как разворачивается мелодия, во мне творится что-то непонятное. Такое чувство, будто струны натянуты не на корпус инструмента, а на мой собственный скелет, и каждое движение смычка посылает вибрацию сквозь мое естество. Может, это и называется «играть на струнах души»? Меня единовременно охватывают возбуждение и тревога, щемящая тоска и невыразимое счастье, безрассудная уверенность и удушающий страх. Чарующе-страстные, похожие на танец движения музыканта усиливают впечатление, пленяя и гипнотизируя меня. Все плывет перед глазами, грудь болезненно сжимается — мне не хватает воздуха...