— Так. И все же я склонен настаивать на своем решении.
— Почему?
— Предчувствие. Уверен, сегодня обстоятельства будут на нашей стороне — надо этим пользоваться. Ведь мы не можем допустить, чтоб ты нарушила данное Лео обещание. — Несомненный сарказм, которым окрашено это замечание, не кажется злобным, и все же внутри у меня холодеет. — А пока… — Зегал постукивает пальцами по рулю, — не желаешь наверстать упущенное и спросить о чем-то поинтереснее финансов Лео, покуда есть такая возможность? — Я сразу понимаю, к чему он клонит, и протяжно вздыхаю. Он хмыкает. — Боишься, что правда пошатнет твой хрупкий маленький мирок?
— Или что ты наврешь мне с три короба, а я поверю и стану жить с ложными убеждениями.
Он изумленно смеется.
— Ох, прелесть моя… чего ради мне врать?
Я пожимаю плечами, избегая его взгляда. Зегал досмеивается и смолкает, но посланный им импульс продолжает колебаться в моих мыслях. Сколько раз я хотела поддаться любопытству, но передумывала в последний момент? Что меня в самом деле останавливало? Страх перед правдой или страх перед ложью? Я могла приказать Зегалу не врать, но нарушать свободу его воли казалось мне гнусным, ведь он и так пострадал из-за действий Аннет. Да и о подозрении Лео, что заклинание «haz mi voluntad» может оказаться фальшивым, я не позабыла.
Минуты проносятся мимо — как вывески, дома и светофоры за окном. Примерно полчаса дороги (уже меньше), и все закончится. Я узнаю заветные слова, закрою сделку и отпущу Зегала на волю. В неизвестность. Куда-то за пределы понятной мне реальности. В горле набухает неприятный ком — как только он рассасывается, я выпаливаю на выдохе:
— Ладно, хер с ним. Расскажи о жизни демонов!
Довольно улыбаясь, он включает поворотник и перестраивается.
— Безмерно рад, что ты решила мне довериться, но… представь, что я попрошу тебя рассказать, что такое быть человеком. Давай начнем с более конкретного вопроса.
— Ладно. Тогда… почему ваша сила зависит от луны?
Зегал одобрительно кивает:
— Вопрос действительно хороший. Важный. Представь… — он задумывается, причмокнув губами, — нечто вроде гигантской звезды где-то в глубине Вселенной. Во все стороны от нее тянутся лучи, на которые, точно бусы на нитку, нанизаны неисчислимые миры. Эта звезда — Начало всего Сущего. Исток Творения. Абсолют. Господь Бог, если угодно. Далекий, всеобъемлющий и непостижимый. Не будем на нем задерживаться, потому что лично я его в глаза не видел, — примем как факт, что он есть, и взглянем поближе на один из Лучей Творения. Ближайший к Абсолюту мир находится у него под крылом и купается в тепле его величия — населяющие его сущности немногочисленны, эфемерны и идеальны. Следующий мир лежит немного дальше — влияние Абсолюта на него меньше, чем на прежний, его жители уже не столь безупречны, но все же так от нас далеки, что мы не способны их даже представить. Следующий мир еще проще и дальше от Бога. Следующий — еще. И практически в самом конце этой длинной-предлинной цепочки болтается наша Земля. Глупая, плотная, низменная. «Жопа мира», как выразился бы Лео. Однако крупицы воли Абсолюта сюда худо-бедно просачиваются, и проводником ее служит Солнце, что питает органическую жизнь на планете, которой, в свою очередь, питается Луна — родительница демонов. На ней и завершается передача энергии Абсолюта по нашему Лучу: через Солнце — к людям, через демонов — к Луне.
— То есть… — теряюсь я, почти жалея о своем вопросе, — Луна, типа, «живая»?
Зегал по очереди склоняет голову к одному и второму плечу, как бы говоря: «Ну, не совсем».
— Луна выполняет свою скромную функцию в мироздании — поддерживает существование подобных мне духов, что по мере сил удерживают души людей в недоразвитом состоянии. Она не обладает сознанием или волей и жива в той же степени, что Земля, Юпитер или Солнце.
— Поняла. Наверное… — Несмотря на сумятицу в голове, я решаю не останавливаться на полпути и продолжаю спрашивать. — И что, все эти духи похожи на тебя? Искушают, заключают сделки, тайно гуляют среди нас?
— Нет конечно. Мы разные в той же степени, что и люди. — Плавно вращая руль, Зегал разворачивается. До чего странно вести подобный разговор, когда он занят чем-то столь человеческим, как управление машиной!
— Значит, существуют разные виды демонов?
— Скорее разные степени развития. «Новорожденная» сущность аморфна, бездумна и живет инстинктами — слепо движется на «запах» энергии, до которой не успели добраться старшие. Со временем она отъедается, формирует привычки и вкусовые предпочтения — если не погибнет от голода и не будет сожрана сама, то лет за пятьсот выработает зачатки самосознания. Подросший демон часто идет во служение к более сильному, обретая в его лице защитника, и на его примере понимает, что можно не только побираться, но и охотиться — не ждать, пока человек соизволит испытать нужную эмоцию, а подталкивать его к этому. Следующая ступень — тайное исполнение мелких желаний и взимание платы за это. Более высокая — осознанное заключение сделок. Когда же демон обретает самостоятельность и силу, у него появляются собственные холуи — из числа слабых собратьев и задолжавших ему душ. Наиболее могучие демоны держат столько рабов и прислужников, что им нет нужды нисходить до охоты и сделок, — словно князья, они собирают подати со своих владений, ну и немного следят за порядком.