Мы не забудем. Никогда не забудем подвиги героев, сложивших головы, чтобы жили мы. И наши дети, и дети их детей, и внуки, и правнуки...
Я оборачиваюсь в последний раз, вытираю слезы и, взяв волю в кулак, ухожу.
Поднимаюсь наверх и иду к кустарнику, под которым лежат два мертвых немца.
На обоих – форма вермахта. Судя по шевронам, один из них – ефрейтор, другой – рядовой. Оба молодые, ненамного старше Саши. Его убийцы.
Чувство радости и чувство мести охватывают меня, когда я вижу их скошенные нашими пулями трупы.
Что же, сытна вам рыба в русских реках? Просторна вам русская земля?
Непобедимые немецкие зольдаты. Теперь вы – просто дохлые фрицы.
Они пришли убивать. Они несли нам смерть, но смерть поднялась на них.
Так и надо. Так им и надо.
Эти двое не слишком похожи на разведчиков. Нам известно, что немцы не очень-то любят отправляться в разведку, потому что боятся предупредить нас о своих планах.
Не знаю, как эти мерзавцы здесь оказались.
Не похоже, что они планировали эту засаду – никакой маскировки.
Ничего, уж теперь-то я их замаскирую.
Замаскирую так, чтобы их никто никогда не нашел.
Первым делом обыскиваю труп рядового. Из его солдатской книжки узнаю основные сведения о нем.
Франц Нойманн, 1924 года рождения, Бремен.
Ровесник Саши. Наверняка семья его дома очень ждет. И какая-нибудь юная девушка.
Срываю жетон с его шеи. Пусть в его доме стоит плач. Пусть числится пропавшим без вести.
Пусть его мать страдает. Пусть его невеста страдает. Пусть страдают! Пусть всю жизнь, пусть до смерти мучаются от неизвестности, пусть ищут его в толпе, пусть ждут и мечтают о том, чего никогда не случится.
Он не вернется. Никогда-никогда не вернется домой.
Пусть страдают. Мне не жаль их, мне не жаль.
Перехожу к ефрейтору.
Вальдемар Шульц, 1920 года рождения, Регенсбург.
Не увидишь ты больше никогда своего родного дома, Вальдемар Шульц. Лежать тебе в этой земле вечно, пока она не поглотит тебя.
Надо было сидеть в своем Регенсбурге и не высовываться.
Во внутреннем кармане его серо-зеленого кителя нахожу фотографию – на ней он, Вальдемар Шульц, вместе с красивой женщиной, держит на руках ребенка.
Он пришел сюда, чтобы этими же руками убивать чужих детей.
Он не заслуживает милосердия. Он не заслуживает возвращения домой. Он не заслуживает возможности еще раз увидеть свою семью. Он не заслуживает ни памяти, ни деревянного креста.
Мое сердце сжимается, когда я сминаю фотографию в кулаке.
Говорю себе: нет. Мне не жаль, мне не жаль, мне не жаль. Они этого заслужили. Это они к нам пришли. Они сами выбрали себе такую судьбу.
Срываю жетон.
Оттаскиваю оба трупа как можно глубже в лес и маскирую. Возвращаюсь назад и уничтожаю следы боя.
Все документы, фотографии, смертные жетоны и оружие забираю с собой.
Если сослуживцы не найдут их в ближайшее время, опознать их не смогут уже никогда. Пусть их поганые кости сгниют здесь.
Иду на север, держу винтовку штыком вперед. Готова произвести выстрел в любой момент.
Сердце стучит в ушах. Жарко. Пейзаж вокруг пляшет. Перед глазами мелькают мушки.
Я дойду до отряда, дойду. Я донесу сведения, донесу их...
Внезапно я ощущаю ужасное жжение в предплечье.
Оставил все-таки Саша мне одну пулю.
Я и не заметила.
Нет, не сдаюсь.
Я – гражданка Советских Социалистических Республик. Я – партизанка. Я борюсь с немецко-фашистской сворой в тылу врага.
Я поклялась до последнего дыхания быть преданной своему народу, своей советской Родине и рабоче-крестьянскому правительству.
Я дойду.
Я поклялась сражаться с врагом в его тылу мужественно, с достоинством и честью, какой нет у этих шелудивых собак, не щадя своей крови и самой жизни.
Дойду.
Если же по злому умыслу я нарушу эту мою клятву, то пусть постигнет меня суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение...
Я успеваю увидеть дымящие трубы деревенских домов.
Потом в глазах чернеет и я падаю.
___________________________________________
* Жетон — личный знак военнослужащего, позволяющий быстро опознавать убитых и раненых. Жетон солдата вермахта представлял собой металлическую пластинку с выгравированными на ней данными; жетон красноармейца – эбонитовую капсулу, в которую вкладывался бланк, содержащий все необходимые сведения о бойце.
Глава 4
Я вырываюсь из мрака и судорожно хватаю ртом воздух.
Мне снился ужасный сон. Один из таких снов, которые оставляют гадкое послевкусие на целый день.
Я пребываю в этом неприятном состоянии еще некоторое время после пробуждения. Ужасный, ужасный сон. Нужно поскорее выбросить его из головы.