— Никак нет, командир, — отвечаю я на его вопрос. — Война же кругом.
— Нехорошо это, — резюмирует он, закуривая. — Война-то она войной, а жить тоже надо. И чувствовать.
— Нас в любой момент убить могут, какие уж тут чувства.
— Поэтому и надо любить, пока не убили.
На нем столько ответственности, на этом человеке. А он как будто жаждет получить ещё. Как будто хочет повесить на себя ещё бремя.
Я просто устала. Слишком устала для всего этого.
И все же невольно задумываюсь о командире, как о мужчине. Раньше я этого не делала. В голову не приходило.
В нем все ровно так, как и должно быть у верного гражданина Советского Союза. Он хорош собой, храбр и умён. Самозабвенно служит Родине и борется с врагом.
Почему я не могу ответить на его поцелуй? Разве он мне не нравится? Почему же тогда я чувствую безразличие, когда он глядит на меня своими смелыми темными глазами?
После войны я наверняка могла бы влюбиться в него. Если бы выбралась из этой западни. Но сейчас у меня нет на это сил. И смелости полюбить здесь снова мне не хватит. Не хочу больше целовать холодные губы мертвеца.
Мертвеца... Мертвеца... Мне снова вспоминается раненый немецкий офицер.
Эта предательская мысль, она призвана закопать меня ещё глубже, под самый снег, к промерзшей земле, она возникает именно сейчас, будто долго выжидала, подстерегала меня. Почему же, все-таки, я обрадовалась, когда поняла, что умирающий фриц — не Кирхнер?
Все внутри меня холодеет.
— Думаешь все-таки о ком-то, вижу, — понимающе замечает Кулик, выдыхая сигаретный дым.
Может, я о нем и думаю. Может, чаще, чем нужно, о нем вспоминаю. Да только вот нет в этом ничего плохого. Я не забуду его даже если до ста доживу. Никто бы не забыл. Ничего мудреного здесь нет.
— Пойду я, командир. В сон клонит.
На губах Куликова играет превеселая улыбка.
— Леонид, что ли? — спрашивает он.
— Кузнецов-то Ленька? — я свожу брови к переносице.
Командир еще раз усмехается и снова становится серьезным.
— Кто бы он ни был, не сторонись его только потому, что идет война. Уговор?
Если б знал командир Кулик, о чем говорит. Но ему и незачем.
Желаю доброй ночи, поджимаю губы и ухожу.
Глава 11
То ли легенда то ли миф — Михаил Костылев
Вот уже почти два года мы стоим на защите отечества. Вот уже почти два года отстаиваем честь и независимость народов Советского Союза.
Прошло ещё четыре месяца войны. За это время наши войска ликвидировали две гитлеровские армии под Сталинградом, забрали в плен триста тысяч фашистских солдат и офицеров, вышибли немцев с территорий, которые находились в их руках с сорок первого года, и заняли сотни советских городов. Зимняя кампания отчетливо показала, что наступательная сила Красной армии возросла.
Все чаще в немецком лагере поговаривают о мире. Они не говорят больше о своём смешном провалившемся блицкриге — теперь уже они гордятся тем, как им удалось улизнуть из-под удара английских войск в Северной Африке или тем, как ловко они избежали второго Сталинграда.
Ни о каком мире с ублюдками, залившими кровью всю Европу, не может быть и речи. Когда мы доберемся до границы, гитлеровская Германия ответит за свои деяния сполна.
Войска наших доблестных союзников, освободившие от врага Ливию и Триполитанию, теперь разгромили фашистов в районе Туниса, добились капитуляции Африканского корпуса Эрвина Роммеля и взяли в плен двести пятьдесят тысяч солдат. Англо-американская авиация бомбит военно-промышленные центры Германии и Италии – Гамбург, Эссен, Швайнфурт, Кассель, Регенсбург и другие города.
Впервые за время этой проклятой войны удар по фашистам с востока и удар с запада, со стороны войск наших союзников, слились в единый общий удар.
После победы под Сталинградом партизанские ряды стали активно пополняться новыми бойцами в лице местных жителей. Люди поверили – близится время, когда мы наконец сломаем хребет фашистскому зверю. Вот-вот случится открытие второго фронта в Европе.
Первомайский приказ товарища Сталина всколыхнул новую волну патриотического подъема, сильно воодушевил наши измученные отряды. Изо дня в день мы отвечаем на этот приказ боевыми делами.
Но Германия ещё не разбита, нет, не разбита. Нам известно, что немцы готовятся к крупному наступлению на Курском выступе.
В сопровождении наших мин и засад по лесным дорогам и большакам тянутся вереницы мотопехоты, танков и бронемашин вермахта. Движутся к линии фронта, намереваются взять реванш за поражение под Сталинградом.
Дело победы все ещё требует от нас больших жертв, огромной выдержки, железной стойкости. Возможно, даже больше, чем прежде.