Никого немцы не ненавидят так сильно, как партизан.
Мы плохо вооружены, мы недостаточно скоординированы, мы несем огромные потери. Но мы срываем их планы, уничтожаем их живую силу и технику, наносим удары по их тылам, воинским складам, штабам, путям сообщения, подрываем их линии коммуникаций. Каждый их эшелон на железной дороге сопровождается партизанским обстрелом или крушением составов на наших минах.
Даже безоружные и неопытные партизаны вредят врагу – на дорогах, где идут вражеские машины и лошади, они устраивают ямы, разбрасывают замаскированные бороны и доски с гвоздями.
За два года войны мы накопили большой опыт и превратились в крупную силу. Мы не даем фашистам покоя, беспрестанно держим их под ударом, отвлекаем немецкие войска с фронта.
Во время грядущего стратегического наступления мы им здесь не нужны.
Они давно мечтали нас уничтожить, но прежде им не удавалось ослабить партизанское движение – чем усерднее они запугивали население своими жестокими карательными операциями, тем скорее множились наши отряды. Поэтому сейчас, накануне новой наступательной операции, немцы отнеслись к этой задаче как никогда ответственно.
Отряд наш отошел в Брянские леса и сейчас находится на их юге, в Суземском районе, километрах в ста от Хомутовки и моего родного дома.
Леса эти тянутся более чем на сто сорок верст по левобережью Десны. Здесь, средь старых дубрав, дремучих боров, заболоченных черноольшанников, осинников, березняков, изрезанных ручьями и реками, расположены базы многих партизанских отрядов и бригад.
Ясени, клёны, вязы, заросшие ивами отмели, торфяные болота. А на лесных окраинах стоят немецкие заградительные отряды, чтобы не дать нам уйти.
Сегодня 30 мая 1943 года. Уже как десять дней мы находимся в котле.
С антипартизанской операцией такого масштаба Восточный фронт ещё никогда не сталкивался. Немцы в этот раз сил не пожалели: здесь 4-я танковая дивизия вермахта, 18-я, 10-я моторизованная, три пехотных, одна дивизия мадьяр, четыре полка РОНА и еще один – власовцев.
Против этой клики мы — штаб объединённых партизанских бригад под командованием полковника Емлютина. Всего нас двенадцать бригад. В самом начале операции, 16 мая, наша численность не превышала десяти тысяч бойцов. Численность гитлеровских сил была в пять раз больше — пятьдесят тысяч.
Сколько нас осталось сейчас, спустя две недели кровопролитных боев — неизвестно. Известно только, что положение у нас крайне тяжелое. Управление и связь с отрядами потеряны. Два комбрига и многие командиры отрядов убиты, множество бойцов взято в плен.
В окружение, кроме нашей, попали еще две бригады — имени Кравцова и Щорса. Здесь же оказался и наш штаб вместе с командиром Емлютиным. Мы отрезаны от остальных бригад и не имеем с ними никакой связи. В этом-то и состоял план фрицев – разрезать наши силы на несколько частей, изолировать друг от друга, лишить общего командования и слаженности, раздавить отряды по отдельности, оттеснить к Десне и уничтожить.
Мы находимся в самом близком тылу немецких передовых частей. Стоим в расположении у окруженной болотами деревни Смелиж, защищаем партизанский аэродром. Бьемся за каждый ствол. В день отражаем по несколько атак.
Отсюда до Десны верст двадцать, не больше.
В отряде наблюдается острая нехватка оружия. Если бы каждый боец в отряде был вооружен, дело бы иначе пошло. Наше положение спасает только отличное знание местности.
В газетах об этом не пишут. Пишут о бравых подвигах, об успехах и разбитых немецких гарнизонах. Не пишут о том, как фрицы громят нас, пишут только о том, как мы громим их. Не говорят об ужасающей правде, чтобы поднять наш боевой дух. Но мне, признаться, от этого только тревожней становится. Читая приказы Верховного Главнокомандующего, невольно задумываюсь: а что, если и там от правды только крупица?
Каким бы ни было положение наших войск на фронте, я готова погибнуть здесь, чтобы хоть на один миг выиграть для них время. И все же, мы заслуживаем знать правду о том, за что отдаем свои жизни.
На часах – одиннадцать ночи. Мы сидим в прокопченной землянке недалеко от посадочной полосы аэродрома.
Настроение у нас бодрое, несмотря на то, что всего три часа назад мы отбили очередную атаку, и несмотря на то, что в любой момент нас могут атаковать снова – и атакуют, это лишь вопрос времени.
Все знают, что скоро будет другой бой, много боев, и что не многие из нас доживут до прорыва блокады. Но Костя Клюкин играет на баяне, Саша Давыдов травит шутки, Вера и Паша над ними смеются, а мы с Лёней, сидя на нарах, играем в «Дурака». Уже выбывшие Галя Захарова и Вова Коростыченко наблюдают за исходом игры.