Появился седой сгорбленный старец ростом, который еле достигал плеча богатырши, длинная белая широкая борода до колен, седые волосы копной до плеч. Он был в длинной светлой подпоясанной рубахе, которая закрывала его до земли. Старец внимательно посмотрел на неё ярко-синими глазами из-под густых седых бровей.
- Здравствуй, хитрая девица, не люблю людям показываться, а ты догадалась, как со мной заговорить. Кто такая?
- Дубаня – русская богатырша.
Он одобрительно кивнул и обратился к ветру:
- А ты, Борей, как освободился?
- Меня она отпустила. Рад, что за столько веков твой источник жив.
- На добрых людях земля держится, не дали затихнуть. О моей чудесной воде далеко молва разносится. Но обратиться, как надо только она додумалась. Ты научил?
- Меня так родители учили. – ответила за него Дубаня.
- Давно, таких не видал. Проси, что хотела.
- Мне нужна вода для сада Полянниц.
Он вздохнул и задумался. Совсем рядом зашелестели тростниковые верхушки, и они услышали звонкий молодецкий голос ветра:
- Выручи, дедушка, помоги Дубане!
- Поделиться не жалко, только сослужи мне тоже службу. Дочь моя живёт в реке, куда эта речка впадает, но заилилось русло, обмелело и заросло тростником и мы давно не можем видеться. Прежде девицы-воительницы нам помогали, речку чистили, теперь в наших краях только редкие караваны и степные отряды. Хочется очень мне с ней могли встретиться.
- Эта работа мне по силам! Жди нас завтра по утру!
Дубаня попрощалась, села на таранта и улетела. Вечером, когда все собрались, она рассказала о задании старца-родника. Друзья вызвались работать вместе.
На следующее утро они заявились к роднику. Дружно взялись за работу, до реки около двух тысяч шагов предстояло очистить. Сокол с Дубаней тростник мечами вырубили, упавшие деревья как соломинки раскидали. Крепкими щитами вязкий ил повыбрасывали на берега. Тарант с сиринами рыть помогал, только успевали остальные от грязи уворачиваться. Борей рядом летал, прохладу приносил, белые облака на небе собирал, чтобы солнце не палило. В зарослях нашлось много звериных жилищ и птичьих гнёзд, их бережно перенесли подальше. После полудня убрали последнюю преграду, и шумный поток устремился вдаль к широкой полосе воды. Они устали, но радостно смотрели, как речка быстро заняла чистое русло, а после уже отмылись.
Когда привели себя в порядок, устроились на берегу обедать. Тарант пасся неподалёку. Сирины радостно переговаривались, обернувшись льняными полотенцами.
- Теперь деда-родник поделится целебной водой, интересно, сколько ждать придётся, пока деревья оживут? - спросила Сирин. – Неделю, месяц? Как там князь будет?
- Может князь уже к ушам привык и снова что-то собирает? Представляешь, Сирин, как его потомки величать будут – Переслав Ушастый.
- Он мне обещал исправиться, перестань.
- Полно тебе, Алконост, может Сирин нравятся ушастые.- вставила слово Дубаня.
Алконост и Сокол рассмеялись, а Сирин удивлённо посмотрела на них. Богатыри задумались и созерцали свою работу. На пологих берегах звенели невидимые насекомые, переговаривались птицы в тростнике. В речке иногда слышался всплеск, видно рыба или какой-то зверёк нырнул в глубину. На солнце вода сверкала так, что смотреть больно. Сокол сказал:
- А если б нас не было? Зачах бы родник от тоски по родным. Не зря летали.
- Я его понимаю, сама по детям скучаю.
Сокол вздохнул. Рядом с ними появились знакомый старик и улыбающаяся женщина с детьми.
- Ох, дедуля, какой радостный, видно с внуками давно не виделись?- сказала Алконост.
- Да не один век, успели вот подрасти. Вы хорошо поработали. Испейте моей водицы, усталость как рукой снимет.
Дети, дочь и старец протянули им деревянные чаши. Напившись, друзья согласились, чудесная вода наполнила новыми силами. Тарант довольно фыркнул, его тоже не забыли.
- Вода моя лечебная, возьмите с собой в дорогу. А это ведёрко особое для сада.
- Спасибо, дедушка!
Они попрощались и растворились в воздухе. А богатыри с сиринами полетели к садовым деревьям, где их дожидался Борей. Он указал им на низкое засохшее дерево, когда-то молодое, а теперь от него остался тонкий облезлый ствол. Дубаня покачала головой, видно, что жизни в нём не осталось. Она осторожно полили сухую потрескавшуюся землю у корней, а воды в ведёрке словно не убывало.