Благодаря всем этим заметкам влиться в рабочий поток оказалось невероятно легко. А парочка звонков, заявленных на сегодня, оказалась и вовсе обработана, но капризные интонации и надменные фразы типа «вы мне уже звонили» я впервые в жизни принимала легко и с улыбкой.
В общем, всё прошло просто идеально – моего отсутствия никто не заметил. «Дубль» со своей задачей справилась на отлично, мне даже премию выписали, чего прежде ни разу не случалось. Я позвонила Василисе, наткнулась на автоответчик, однако всё равно поблагодарила от всей души – подруга своим подарком сотворила настоящее чудо. После короткого, но такого нужного отдыха я чувствовала себя просто новым человеком, будто заново родилась, а на работе стала успевать всё и даже больше, будто меня по-прежнему было две, а не одна.
Так прошёл день, второй, но в среду стало заметно, что люди то тут, то там начали странно на меня коситься.
Особенно странно и пристально косилась пожилая соседка по площадке и вечером третьего дня я, не выдержав её взглядов, рискнула обратиться:
– Здравствуйте, Марта Игоревна!
– Здравствуй, Эльвиночка, – отозвалась она дребезжащим голосом, трепетно прижимая к груди оранжевое ведро с мусором и сверля меня по-совиному круглыми глазами.
– Что-то случилось, Марта Игоревна? Почему вы так смотрите? Который день уже вас встречаю, и вы на меня очень странно реагируете...
– Прости, Эльвиночка, но... может, у меня со зрением что... или старческая деменция подкралась, но... чудится мне, Эльвиночка, будто живёт у тебя кто-то дома.
– Живет? – глупо переспросила я. – Кто?
– Не знаю, Эльвиночка, это-то и странно. Ты же в восемь уезжаешь, как штык. А потом четверть девятого слышно, как дверь скрипнет. Я гляжу – вроде нет никого. Но дверь-то скрипит. И утром скрипит, и вечером.
– Может, вам слышится? – предположила я наивно, а у самой сердце в груди сбилось с ритма и ладони вспотели. Меня две недели не было дома – мало ли что? Я же в обычной панельке живу, никаких консьержей у нас нет и сигнализации тоже.
В квартиру, распрощавшись с соседкой, я юркнула с колотящимся сердцем. Перепроверила замки, пересчитала запасные ключи от двери, даже немногочисленные ценности перепрятала. Всё вроде как было в порядке, но червячок сомнения грыз, подначивая изнутри и я начала замечать то, чего не замечала прежде – на работе на меня тоже косились. Удивлённо вздрагивали в коридорах, ахали на кухне, хмурились при приветствии... А когда секретарша Верочка при взгляде на меня распахнула карие глазищи и потерянно протянула:
– А разве ты сегодня не за городом? Тебе же клиент звонил вчера, договаривался о просмотре, – в голове, наконец, что-то щёлкнуло, потому что никакие клиенты мне не звонили и ехать за город, прорываясь сквозь снежные заносы, я точно не собиралась.
«Дубль»!
Я не видела её с момента возвращения. И наивно думала, что магический клон по волшебству испарится сразу, как я вернусь в Москву. Но «дубль», запрограммированный отыгрывать мою роль, очевидно продолжал работать, невероятным образом ни разу не попавшись мне на глаза.
Это она, а не я, выполняла половину задач, строчила сообщения в рабочем чате и общалась с коллегами, успешно исчезая аккурат перед моим появлением. Она продолжала быть мной, нарочно скрываясь от меня! Думается, такого хитрого поведения в руководстве «дублями» не предусмотрено.
Никого не предупредив, я рванула домой, здраво рассуждая, что магический клон, как и истина, где-то рядом и прогул мне не влепят. Дома я первым делом принялась искать злополучную инструкцию, но не нашла ни странички. А потом полезла в шкаф и... в принципе, что и требовалось доказать. На вешалках висели мои вещи в двойном экземпляре. На обувной полке стояла точная копия зимних ботинок, а дубликата сапог, которые я надела сегодня, понятное дело, не было. Стало ясно, почему Марта Игоревна слышала скрип после моего ухода – «дубль» одевалась в точности, как я, чтобы никто не заметил разницы.
От осознания происходящего у меня волосы встали дыбом и мурашки промаршировали табуном вдоль позвоночника. Ситуация напоминала сценарий мистического фильма, но никак не привычную реальность. В голове зазвучала давно забытая мелодия группы Flëur, которую я слушала в далёком детстве, а перед глазами мелькнула картинка огромной стеклянной цистерны, доверху наполненной формалином, в которой плавало моё бледное тело.
Брр, жуть какая. Не зря мне изначально не нравилась эта идея магической дубликации.