Вот и довела себя до первых седых волос в двадцать шесть лет, полного отсутствия личной жизни и вороха купальников с этикетками, пылившихся в шкафу.
Стоило ли оно того?
Сейчас, расслабленно болтая с Энрике и кокетливо поглядывая на молчаливого Питера, я могла сказать твёрдо и однозначно – нет. Работа не должна ставить крест на остальной жизни. И совсем не дело, что для законного отпуска мне понадобилась настоящая магия, да к тому же экспериментальная.
От мыслей о «дубле», оставшемся в заснеженной Москве, меня по-прежнему слегка колотило нервной дрожью. Но я старалась абстрагироваться, хотя на душе было муторно, вот уж не знаю – отчего. Повышенной интуицией я никогда не страдала, как и тревожностью. Наверное, виной всему неправильность самого дубликата. Словно близнец, с которым разлучили в младенчестве, внезапно объявился на пороге. И отношение к нему было соответствующее – как к человеку, личности, а не бездушной болванке с щепоткой непонятной магии внутри.
Я за неё волновалась. Именно за неё, а не по поводу работы, реакции коллег или квартиры, отданной на поруганье экспериментальному образцу. Странно, наверное. Даже глупо. Я бы и позвонила, поинтересовалась делами, несмотря на конские тарифы в роуминге, если бы звонок самой себе не смахивал на прогрессирующую шизофрению. Да и как вообще представить разговор с «дублем»? Это как мысли вслух? Или своеобразный разговор с умной колонкой, имеющей твой голос? Она разумна или это лишь продвинутый алгоритм, как с нейросетью?
В общем, проще было не думать. Забыть на время, что в Москве осталась замена с моим лицом, знаниями и рабочим смартфоном. Иначе можно и вправду сойти с ума, продумывая линию поведения с собственным дубликатом.
И я упорно отгоняла тревожные мысли, улыбаясь Энрике, нахваливая рыбу и между делом соглашаясь на вечернее свидание с горячим мачо. Крутить курортные романы я не планировала, но почему бы не выпить бокальчик-другой вина в хорошей компании? Дальше одного свидания у нас точно не зайдёт – сердце от взгляда на Энрике не ёкало, дыханье не перехватывало, пальцы от нечаянного касания не трепетали, да и нашу вечернюю встречу я скорее воспринимала дружеской посиделкой, чем романтическим ужином.
И ни на секунду не обольщалась, что мексиканец мной увлёкся. Скорее, как и я – просто проникся интересом к новому человеку, родом с другой стороны земного шара. Один сам факт нашей встречи ещё какую-то сотню лет назад был бы настоящим чудом! А сейчас нет ничего удивительного, если за столиком на Бали случайно встретились мексиканец, швед и россиянка. Жаль, подходящего анекдота по ситуации не вспоминается.
Пару дней мы и вправду пообщались с Энрике, в исключительно дружественной манере. Я практиковала английский, он – остроумие, делясь историями из жизни мексиканского эмигранта в западной Европе. С Питером они, как оказалось, работали вместе и являлись закадычными приятелями, часто путешествовавшими вместе, хотя вот так, на глаз, и не скажешь, что у молчаливого шведа и языкастого Энрике есть больше общего, чем просто две руки, две ноги и два глаза.
Парни, увы, улетали аккурат тридцать первого, так что Новый год я встречала в лёгкой меланхолии, одна... и совершенно непривычно. Не так, как все предыдущие годы.
Я впервые оказалась в новогоднюю ночь не в средней полосе, среди снегов и морозов, а под чистым высоким небом с мириадами звёзд, по щиколотку стоя в ласковых волнах океана. Это было непередаваемо волшебно, будто не по-настоящему. Отошла чуть в сторону от празднующей толпы многочисленных гостей отеля, сжимала в пальцах ножку фужера с розовым шампанским и упивалась моментом. И не чувствовала одиночества – только свободу. Южный ветер гладил по щекам, играл лёгким сарафаном, надетым поверх купальника... я по-прежнему ощущала себя в какой-то сказке, в восхитительном сне, но мне отчаянно не хотелось просыпаться. Ради чего? Ради трудовых будней, когда крутишься, как белка в колесе, а никто этого не ценит? Или ради редких выходных, когда пытаешься успеть всё, на что не хватало времени за неделю – прибраться дома, сходить за покупками, переброситься хотя бы парой фраз с друзьями и родными?
Я ступила в какой-то порочный круг и не видела выхода. Проживала день за днём, не чувствуя жизни. Нет, работа моя мне нравилась, но я словно забыла, как жить и, главное, как получать от этой самой жизни удовольствие. Сейчас, оставшись наедине с собой и собственными мыслями, я оглядывалась назад и не видела... ничего. Ничего яркого, ничего запоминающегося, ничего такого, что хотелось бы вспомнить. Разве так правильно? Жизнь ведь всего одна, и даже волшебники маг-сообщества не живут вечно, а я обыкновенный человек. Один из почти восьми миллиардов себе подобных.