От этой мысли щёки моментально вспыхнули, и стыд едва не заставил Кёко всё прекратить. Она отстранилась, тяжело дыша, и заглянула в глаза Рэна. Взгляд, его взгляд был именно тем, что она так хотела повторить в своей игре. Он будто пожирал её глазами, обещал ей бесконечное наслаждение и страдание одновременно. Он затягивал так, что невозможно было оторваться и не подчиниться его силе. Демоны Кёко жалобно скулили, умоляя продолжить и научиться всему, что предложит ей Рэн.
Она облизнулась, а после прижалась к его шее. Мягко втягивая и отпуская его нежную кожу, Кёко оставляла на ней следы своих губ, чувствуя, что сейчас может зайти куда дальше, чем с Хиллами. Даже лёгкий укус ощущался совсем по-другому. Наверное, поэтому Рэн так яростно сжал её ягодицы под юбкой, а его горло завибрировало от сдерживаемого то ли стона, то ли рыка.
В следующую секунду Кёко осознала себя уже жадно целующей Рэна. Так, будто бы делала это в последний раз, будто надеялась, что это поможет потушить пожар в еёгруди. Но вместо этого она лишь забыла, как дышать, захлёбываясь в волне жаркого напряжения от рваных грубых касаний губ и языка Рэна. На миг ей даже показалось, что она почти поняла свою героиню, почти смогла дотронуться до нужного образа, но длинные тонкие пальцы, скользнувшие под резинку её трусов, выбили из головы эту мысль.
Мышцы живота напряглись, а с губ сорвался стон: всего одно лёгкое прикосновение к невероятно чувствительной точке едва не свело её с ума. Пальцы скользили, разнося влагу между складок, дарили острое наслаждение, смешанное с жаждой чего-то большего. Чего-то, чего Кёко никогда в своей жизни не испытывала.
Теряясь в ощущениях, Кёко обхватила ладонями лицо Рэна и попала в плен его цепкого, переполненного тёмной страстью, взгляда. Она сглотнула. В горле моментально пересохло, а внизу – там, где вовсю скользили пальцы, лаская напряжённую плоть, – стало так влажно, что на мгновение ей показалось, что она тает.
Один палец проник внутрь, и, закатив глаза, Кёко застонала. Новые ощущения не давали ей ни вдохнуть, ни выдохнуть. Она терялась в них, потеряв все ориентиры и позабыв, кто она и зачем здесь. Тело наполнилось томительным ожиданием того, что горячим узлом завязывалось внизу её живота. И когда к первому добавился ещё и второй палец, мир под закрытыми веками вспыхнул невероятным удовольствием, пронзившим её, будто разряд тока.
Тяжело дыша, она опустила руки и уткнулась лицом в плечо Рэна. Голова кружилась, а тело совсем не слушалось, оно будто мигом стало ватным и совсем не её. Ей вдруг подумалось, что того, что с ней сейчас произошло, хватит на сотню тёмных взглядов для любой её будущей роли. Ей показалось, что она всё поняла, но низкий голос Рэна у самого уха заставил её тут же забыть эту мысль.
– Мы только начали, Кёко. Играй до конца.
Она замерла в нерешительности. «Только начали»? Но что же с ней будет, если даже эта капля «опыта» смогла так сильно её потрясти? Что за бездонная пропасть с бесконечной тёмной энергией откроется для неё, если она позволит себе зайти ещё дальше?
– Я не знаю, как, – неуверенно выдохнула она ему в шею, смущённая своей неопытностью.
– Я подскажу.
Рэн обхватил её ладони руками и поднёс их к вороту своей рубашки. Прижав её пальцы к пуговицам, он сказал:
– Начни с этого. Твоя героиня сделала бы всё без промедления.
На мгновение Кёко задумалась, а затем быстро поняла, что Рэн был совершенно прав. И как она позволила себе так легко выйти из образа?
Недовольно цокнув, Кёко выпрямилась и принялась быстро расстёгивать мелкие пуговицы. Рванув рубашку вниз с его плеч, она стянула её и отбросила на пол. Крепкий рельефный торс Рэна приковал к себе всё её внимание, и она едва удержалась от того, чтобы не начать обводить каждую мышцу языком.
Пальцы Рэна вновь поймали её ладонь и положили на пряжку ремня. Кёко прикусила губу – звон металла заставил низ её живота сжаться. Пока она расстёгивала пуговицу и молнию, из кармана брюк выпал яркий фольгированный квадратик. Кажется, Рэн был готов к этой встрече лучше, чем она.
– Рядом с тобой я слишком легко теряю контроль, – дрожащим от возбуждения голосом сказал Рэн. –Ты не представляешь, сколькихусилий мне стоили все наши встречи наедине.