Глава 13. Весело и Опасно (Четыре дня до казни)
Толпа - это всегда интересно. Просто так толпа не собирается, она образуется там, где происходит что-то... Что-то, что выходит за рамки обыденности. Пожар, убийство, выступление бродячего цирка.
- Ваша Светлость, вы вовремя. Мне как раз удалось уговорить господина Кавелье показать нам парочку фокусов.
Юная, решительная, рыжая... Воистину, убийственное сочетание для мужчин. И Виола была бы замужем, давно и, несомненно, удачно. Даже не смотря на то, что ее отец беден как храмовая мышь. Если бы не вбила в свою рыжую, слегка растрепанную голову, что влюблена в Монтреза и обязана стать следующей Ее Светлостью.
- Фокусов, - вихрастый парень, хорошо, но не броско одетый сделал вид, что обиделся. Но в темных глазах его плясали морские демоны и осьминоги. Эшери ни с чем не спутал бы этот танец. Сам сколько раз видел такой же точно - в холодной серебряной поверхности зеркала, как раз перед тем, как шагнуть в неизвестность. - Между прочим, я угадал приближение нашего гостеприимного хозяина, стоя к нему спиной!
- Да, кстати, как это вышло? - Виола бесцеремонно обошла парня и уставилась герцогу в глаза: прямо, упрямо, с вызовом. "Не торгуюсь, не знаю страха, не вижу препятствий..." У некоторых старых дворянских родов их пафосные девизы были вышиты на белье... У Виолы он был выжжен в сердце. Видимо, за неимением денег на белошвеек. - Объясните нам, господин Кавелье. Вы не могли узнать его по шагам, Эшери ходит совершенно неслышно.
... Монтрез в десятый раз спросил себя, почему он до сих пор не выслал девчонку куда-нибудь за Готлер. И в десятый раз ответил - потому что она, единственная из всей местной знати, "по собственной воле и без принуждения" звала его по имени. Для женитьбы, конечно, повод был слаб, но чтобы простить некоторые сумасбродства - вполне годился.
- Он просто увидел отражение в какой-нибудь отполированной поверхности, - фыркнул отец рыжей.
- Ах так! - вихрастый выпрямился, - надеюсь, господин барон, ваш шейный платок достаточно плотный... хоть и не из айшерского шелка.
- Что вы хотите сказать, - нахмурился тот.
- Завяжите мне глаза. Ну, завяжите же, не бойтесь, я не собираюсь тут заклинать демонов. Я просто завязанными глазами угадаю, что каждый из вас делал в определенный день и даже час. Давайте, завязывайте. Это для того, чтобы скептики не говорили потом, что я просто сведущ в физиогномике или еще в каком-нибудь шарлатанстве.
Барон все еще хмурился, когда Виола решительно подошла, в два движения распутала хитрый и модный узел... без колдовства ясно, кто завязал его, при том, что денег на приличного камердинера в этой семье тоже не было.
- Поворачивайтесь, господин Кавелье, - скомандовала девушка, - я сама завяжу узел так, что никто не заподозрит подвоха.
- Умоляю, прекраснейшая, только не на шее... - вихрастый притворно вздохнул и повернулся спиной.
Лора была тут же. Она стояла чуть поодаль от толпы, вертела в пальцах уже опустевший бокал и обводила всех внимательными, широко посаженными глазами. На высоких скулах горел слабый, но заметный румянец. Она либо выпила что-нибудь крепче "Шарди" этого года, либо волновалась.
Скорее - второе. Этот бал был идеальной возможностью выполнить их уговор и попытаться его убить. Но Эшери не собирался облегчать ей работу. То, что женщина нравится, среди старого дворянства не было поводом даже для брака, и уж, тем более - для игры в поддавки на жизнь. С самого ее появления с Лоры не спускал глаз специально отряженный для этого глазастый мальчишка.
Баронесса, меж тем, завязала глаза вихрастому и, подобрав пышные юбки, сделала несколько осторожных шагов в сторону. Видимо, девушке казалось, что она крадется бесшумно. Герцог деликатно пощадил ее иллюзии. Справедливости ради, в платье "полной длины" из тяжелого шемского атласа такой трюк не удался бы никому. Эти оборки шуршали так, что было слышно на другом краю Монтреза.
- Ну, господин Кавелье, вы сможете угадать, что я сейчас сделаю?
- Располагайте мной, баронесса, - отозвался вихрастый, ослепленный не столько красотой рыжей, сколько плотной повязкой на хитрых глазах.
Виола повернулась к герцогу, склонила голову. На мгновение расширила глаза. Эшери поднял взгляд к потолку и покорился неизбежному. Сбежать на глазах у гостей было бы трусостью. Да и - не съест же она его, в самом-то деле.
В мудрости этого политического решения герцог усомнился почти сразу, когда Виола подошла вплотную, положила руки в кружевных бальных перчатках ему на плечи. Привстала на носочки и решительно поцеловала. В губы.