- Невежество - это болезнь, от которой умирают, - согласился Янек, - я всегда это подозревал, а теперь убедился. Что ж, уверен - вы извлечете из этой вещи бОльшую пользу. Только, сердцем прошу - не здесь. Моим терпением можно бездну наполнить до краев. Но до вашего личного края осталось полпальца. Лора... ты меня проводишь?
Дочери не было долго. Так долго, что Виктор успел надумать всякого, и плохого, и очень плохого. Но, как водится, все его мысли и рядом не лежали с реальной жизнью.
Когда Лора вернулась, отец долго вглядывался в ее лицо, но ничего не прочел. У братца-шулера девочка отлично научилась прятать чувства.
- Ты сдала ему нашу схему? - наконец, спросил Виктор.
- Милорду? - Лора легко улыбнулась и прыгнула на диван, поджав ноги, - Ну, в общем, да. Но только в деталях. В общих чертах он и сам уже догадался. Его учили и описанию земли, и наукам о веществах. И тому, как растить виноград... Ну, не сердись. Ты придумаешь еще одну схему, лучше - и на этот раз у тебя все получится. Мы должны были тебя вытащить. Другие способы не сработали. И потом - ты велел мне молчать, но клятвы не взял.
- Мое упущение, - согласился Виктор. - А если я сейчас попрошу тебя дать мне клятву? Ты мне не откажешь?
Лора склонила голову на плечо. В карих глазах мелькали искорки.
- Ты стала очень красивой. Невероятно красивой - всего за каких-то десять дней, пока мы не виделись. И это меня тревожит.
- Почему? - весело удивилась Лора.
- Опыт говорит мне, что так внезапно женщина хорошеет лишь в одном случае. Если она влюбляется, сильно, до потери рассудка. И - если ее чувство находит ответ. Прошу тебя, милая, успокой своего отца-паникера. Поклянись, что это не он!
- Не... кто, папа?
- Не Эшери Монтрез. - Виктор пристально разглядывал в лицо любимой дочери и заметил, как едва заметно заалели высокие скулы, а в глазах взметнулись всполохи протеста.
- Бездна... - прошептал он, - Нет! Скажи, что это несерьезно, что ты просто загляделась на Золотого Герцога, как все девочки, он же красив как не знаю кто... Скажи, что... Что пришла к нему, что была с ним, только чтобы спасти меня - и это ничего для тебя не значит... Ничего не говори! - выдохнул он, - Молчи. Лучше бы меня повесили...
- Не таранить, кормой подходи!
Абордажная команда готовилась драться за приз. Монтрез демонстративно вытянул из рукава - и повязал на голову пиратскую косынку - под восторженные вопли команды. Сабля с тихим свистом выглянула из ножен - солнечный свет сверкнул на благородном клинке и по палубе разбежались зайчики.
- Хороша, демоница, - командир абордажников завистливо прищелкнул языком, - небось, шелковый платок в полете перерубает.
- Все перерубает, - подтвердил герцог, - и платки, и шеи.
По мере того, как родной берег исчезал из виду и вырастал на горизонте "Дельфин", Монтрез все меньше оглядывался на своего "управляющего". Да и не пришлось. Оглядываться - то. Толстяк, вопреки ожиданию, сзади не прятался. Надавив, где авторитетом эмиссара, а где и немалым весом (не политическим) он протолкался в первые ряды абордажников и тоже обнажил шпагу, готовясь драться.
- Только бы на несберские ахтеркастли не нарваться, - поежился худощавый парень, - паруса у них скошенные, любой ветер берут, а баллисты - наверняка маги наводят, обычным людям такая точность не завещана. И нападают всегда как волки - стаями.
- ПрОклятый остров, - со знанием дела поддакнули откуда-то сзади, - и правит ими демон.
- Да не демон, а Дамиан. Имя такое. Он человек, просто урод. Настолько жуткий, что другим людям его не показывают. Кто видел - те от страха с ума сошли.
- Прямо, как ты с похмелья, - подначили рассказчика. - Тоже испугаться можно.
- Демона тебе, - ощерился он. - Я не горбатый.
- А князь - горбатый? Ну и что с того? В чем страх-то? Вон, Крейг у нас тоже горбатый, а ничего, не страшный. Даже девки заглядываются, сегодня такая провожала...
Взвыли дальнобойные луки - этот звук разносился над водой далеко, присвистнули стрелы и застучали градом, втыкаясь в дерево. Абордажники споро распластались на палубе. Монтрез покосился на эмиссара, но, похоже, за него беспокоиться не стоило. Толстяк пригнулся вовремя, и выпрямился одним из первых, сжимая в правой руке шпагу, а в левой - узкий длинный клинок с хитрой рукоятью - цапой.
Взгляд не отрывался от "Дельфина" и был опасно-прикидывающим. Мысленно толстяк уже "потрошил тушку". В море Кавенди, точно, раньше никогда не был, и галеры на абордаж не брал, но привычка к дракам у него имелась - и богатая. Откуда бы у придворного?
Оба корабля взмахнули веслами - синхронно, словно танцевали парный танец и, с размаху, "поцеловались" бортами. Треск разбитых бортовых насадок и грохот падающих весел заглушил даже вопли абордажников, которые посыпались на чужую палубу горохом.