- Тут вы правы. Как только мы вышли на улицу, Алла сразу сбросила маску благопристойности. А пока ехала в мой офис, уже успела вступить в конфликт с целой бандой головорезов.
- Да неужели? И как же все завершилось?
- Алла взяла их на испуг и удивила своим бесстрашием. Я упрекала её, что она сама нарывается на неприятности, а оказалось, что она не первый раз так развлекается, учит бандитов хорошим манерам.
- Это очень рискованно. Надо будет мне ещё не раз с ней пообщаться. Несколько раз подобное сойдет ей с рук, но ведь Алла может схлестнуться и с психически неуравновешенным человеком.
- Да я и сама за неё волнуюсь, - вздохнула Лара. - Говорю-говорю ей, но разве её удержишь.
- Я попробую переубедить вашу подругу.
- Вы думаете, это возможно? - с надеждой спросила Лариса.
- Вполне. Алла разумный человек, просто в силу своей истероидности любит немного порисоваться, поиграть на публику. Да и острые ощущения для неё привлекательны.
- Верно. Только вчера она жаловалась, что ей стало скучно жить, острых ощущений захотелось.
- Это может быть весьма чревато, поэтому ей нужно помочь.
- Поговорите с ней, пожалуйста, Лидия Петровна. Одна надежда на вас, я для неё не авторитет, а вы совсем другое дело. Порой Алла меня просто пугает своей бесшабашностью и любовью к бессмысленному риску.
- Характер, конечно, не переделать, но корригировать некоторые проявления можно. Беда ещё в том, что у неё нет детей. Была бы она матерью, - не стала бы так рисковать жизнью.
- Вы правы. В любой ситуации я прежде всего думаю об Алешке.
- Как и любая нормальная женщина. А Алла принадлежит только самой себе. У неё пока ещё нет чувства ответственности за существо, которое в ней крайне нуждается.
- Может быть, она изменится, когда родит?
- Обязательно изменится. Мало того, я абсолютно уверена, что Алла станет типичной одержимой матерью. Ребенок станет для неё центром Вселенной, и она быстро забудет про свою любовь к риску.
- А сейчас Алла ежедневно рискует, когда за рулем. Лихачит так, что с ней просто страшно ездить. Я, например, могу сидеть в её машине только с закрытыми глазами и успеваю трижды попрощаться с жизнью, а ей хоть бы хны.
- Ваши автомобили различаются даже по цвету, что тоже многое говорит о характере их владелиц. У Аллы очень яркая машина, - впервые вижу такой цвет, - а у вас неприметная, черная. Очевидно, различно и их предназначение. У вашей подруги небольшая, маневренная машина, позволяющая ей легко лавировать и ездить с высокой скоростью, а у вас - это просто средство передвижения, солидна, добротна, престижной марки. Я, правда, совершенно не разбираюсь в автомобилях, но этот фирменный знак, похожий на эмблему пацифистов, мне знаком.
Лариса рассмеялась.
- Первый раз слышу, чтоб эмблему "Мерседеса" сравнивали с пацифистской!
- Теперь и мне удалось пополнить свое образование. Значит, это "Мерседес"?
- Да.
- Простите, Лариса, а почему вы выбрали такую марку, а, допустим, не отечественную? Из престижных соображений?
Та покачала головой.
- Нет. Здесь я далека от подражания другим. Просто подвернулся случай. Обе машины, и моя, и Аллина, обошлись нам гораздо дешевле "Жигулей". Кроме того, с ними никаких проблем. Я езжу уже три года и ни разу не заглядывала под капот. А на отечественной я бы не вылезала из автосервиса.
- Понятно.
Дальше они ехали молча. Лариса решила воздержаться от болтовни. Лидия Петровна наверняка устала. Она уже больше суток отработала, и ещё предстоит консультация. Для кого-то разговоры - времяпрепровождение, а для психиатра - работа.
Лара ехала и раздумывала, как бы в тактичной форме оплатить врачу консультацию. Та может отказаться, а настаивать будет неудобно. Не заплатить - тоже нехорошо, она ведь тратит свое время, силы, а каждый труд должен быть оплачен. Решив, что обсудит проблему с подругой, Лара сосредоточилась на дороге.
Взглянув в зеркало заднего обзора, она увидела, что Алла строит ей гримасы, означающие: "Ну, чего ты так ползешь!" Изобразив в ответ: "Перебьешься", - хотя подруга не могла её видеть, Лариса продолжала ехать, как обычно.
На Садовом Алла все же не выдержала и обогнала их, лихо промчавшись справа. Высунувшись в окно, она задорно крикнула:
- Догоняй, тихоход!
К тому моменту, пока подъехала Лариса, подруга уже успела договориться с охранниками, хозяйским жестом пригласила въехать на территорию и двинулась первой. Увидев, что Алла не поставила машину в то же место, где вчера, Лара догадалась, что та не хочет привлекать к себе внимания слишком приметны черный "Мерседес" и красный "Фольксваген", - и последовала за ней. Видимо, Лидия Петровна тоже это поняла и, выходя из машины, сказала:
- Ждите меня здесь. Институт Склифосовского я хорошо знаю.
Когда та скрылась за углом, подруга пересела в Ларин "Мерседес". При всех прочих достоинствах, "Фольксваген" был маловат для габаритов Аллы. Ездить можно, но вальяжно раскинувшись не посидишь.
- А ты-то чего примчалась? - поддела подругу Лариса.
- Куда все, туда и я. В любое говно непременно встряну, а уж в хорошее дело - тем более. По жизни компанейская.
- Тоже мне, нашла компанию! - фыркнула Лара.
- А что? Вполне приличная компашка! Милые, приветливые, интеллигентные лица, в вашем обществе я отдыхаю душой. А то вокруг одни дебильные бандитские рожи.
- Ты ж вчера говорила, что у тебя дел полно?
- Так здесь же интереснее!
- По-моему, ты в детство впала, подруга!
- Если по правде, хочу услышать все из первоисточника. Если б ты одна её отвезла, то потом не сумела бы пересказать мне все дословно.
- Верно, я и половину слов, которые говорит Лидия Петровна, не запоминаю, хотя когда она рассказывает, - все понятно.
- Вот-вот. Я тоже хочу, чтобы мне все стало понятно. Может, психиатриня сейчас придет и скажет: "И чего вы, дамочки, придумали страшненькую историю и зря наговорили на Натку!" А мы с тобой вздохнем с облегчением и тут же рванем в какой-нибудь кабак. Оттянемся на всю катушку, чтобы залить горячительным все наши треволнения. Может, и пару приличных мужичков снимем.
- Еще чего не хватало! - возмутилась Лариса.
- Ну, это я так, мечтаю... С тобой разве найдешь спутника жизни на всю ночь?! Ты теперь стала вся из себя такая праведная, верная. Любовь до гроба и вздохи под луной. С тобой теперь неинтересно.
- Ты себе тоже для души кого-нибудь найди. Чего ты осталась одна?
- Да я вообще-то не одна. Мужиков вокруг гужуется видимо-невидимо. А без мужа осталась, - так это дело поправимое.
- Ты уж, мать, теперь будь осмотрительнее, помни советы Лидии Петровны.
- Я помню. Как выберу подходящего, приведу к ней на смотрины. Пусть скажет, психически здоров или как. Если "или как", то жених получит от ворот поворот.
- Думаю, что это был бы оптимальный вариант.
- Попрошу у Лидии Петровны благословения, если только мой будущий суженый, заслышав, что его ведут на показ к психиатру, не бросится улепетывать, высоко подбрасывая зад.
- Вот и проверишь его.
- Точно! Неплохая проверочка на вшивость. Теперь всем буду говорить: "Пошли-ка милок, к моему психиатру. Желаю я получить твой психологический портрет с личным автографом". Если обоссытся, - значит, не мой вариант. Если отважится, - рискну и я.
- А сейчас ты с кем?
- Да со многими, а для души нет.
- А Алик?
- Есть и он, да поднадоел. И других любовничков хватает. Но скучаю я с ними... Как-то даже обременительно быть незамужней дамой, пособачиться не с кем. Любовники лаяться со мной не желают, а меня от их слюнявых нежностей порой с души воротит. Хочется хорошего скандала, с битьем посуды, криками, угрозами.
- Ты что, Алка, серьезно?
- Да нет, мать, просто придуриваюсь. Но то, что мне как-то не по себе, - это точно. Лидия Петровна права - я вполне созрела для очередного замужества и материнства. Зрела, зрела и упала. Знать бы еще, в чьи объятия припасть, чтоб, как она советует, в четвертый замуж, но последний.