И когда пришло время первой сессии на заочном отделении, куда Аня перевелась, пришлось почти на месяц оставить малышей на Цилю Наумовну, отлучив их от груди. И во время лекций не было никакого покоя, потому что она постоянно думала, как там они без нее. Ведь тетя Циля была женщина в годах: "Ничего. Все будет в порядке. Бутылочки в холодильнике. Только взять и покормить. Людмила придет после обеда и обязательно поможет. Или Нина Анатольевна... Надо думать о хорошем".
Анна старалась мыслить только позитивно.
Через полгода Людмила и Василий Голдобины выкупили комнату у племянницы Сони. И теперь у них была настоящая двухкомнатная квартира. Правда без удобств. Зато своя. В феврале у них в семье должно быть пополнение. Еще один мальчик на радость Василию.
В комнате №1 появились новые жильцы. Андрей Сидоров остался на Севере, женился там, и продал свою жилплощадь.
Новую жиличку приняли настороженно. Это была цыганка Никоненко Лаура Богдановна. Красивая женщина лет тридцати пяти с темными волосами и черными глазами, совсем не похожая на соплеменников. Одевалась как обычные женщины ее возраста в джинсы и футболки. Никаких цветастых юбок и блузок. Разве что серьги и бусы намекали на ее принадлежность. У нее было трое детей. И поначалу казалось, что они все были похожи. Но только цветом волос. Гриша учился в пятом классе, Виктор пошел в первый класс, а Олечка, которую все звали Лялей, ходила в детский сад. Очень приличная неполная семья. Лаура по вечерам мыла подъезды и убиралась в продуктовом магазине, который находился на соседней улице.
Настораживало то, что к ней иногда приходили непонятные люди. В основном женщины. Бывали и мужчины.
И только спустя некоторое время Люся выяснила, что Лаура гадает на картах и по руке. Тем и живет. И если к ней приходят, значит, она что-то умеет...
— Надо бы и мне сходить... — постоянно говорила Людмила. Но ни разу так и не решилась. Скорее всего потому, что в семье у нее все было отлично: муж любящий, дети, непослушные, но здоровые. А вот студентки из шестой туда постоянно наведывались.
Аня иногда вспоминала ту санитарку из роддома, которая ей гадала. Кое-что она сказала правильно.
Ее девочки были одинаковые только внешне, а внутри они были совершенно разные. Может быть кому-то и не удавалось их различать, но Анна всегда знала, кто из них Алиса, а кто Алина.
У Алиски всегда в глазах зажигались искорки, если она что-нибудь задумывала. Она с первых дней в этом тандеме была главной. Отбирала пустышку у сестры, капризничала, если замечала, что сестренке достается больше внимания, чем ей.
Алина была другой. То же лицо, но другой характер, иная душа. Задумчивая и непритязательная, она всегда потакала Алисе. Шла за ней, если та брала ее за руку и вела. И Алиса постепенно училась управлять сестрой, даже в младенчестве.
Время бежало. Девочки давно ходили в детский сад. Но Анна так и осталась доучиваться на заочном отделении. Часто приходила Нина Анатольевна. Они много разговаривали на английском, работая над разговорной речью.
Алина всегда садилась напротив и внимательно слушала, повторяя незнакомые слова.
Алиса в это время выбиралась в коридор. Ее часто можно было найти в гостях у Лауры. Или у девчонок-студенток. Ей нравилось слушать любую музыку и девчоночьи разговоры.
В мае девочкам Анны исполнилось по четыре, а она в июне закончила, наконец-то, институт.
Этого дня ждала не только она, но вся коммунальная квартира №13. Ее диплом с одной четверкой передавали из рук в руки и желали ей удачи. А потом все вместе пили чай с тортиком. А может и чего-нибудь покрепче.
Ей было 23.
У нее были две четырехлетние дочки.
И она была счастлива. Она двигалась вперед во что бы то ни стало. Выгребала, даже когда было трудно и когда ее жизненную лодку уносило течением или ветром.
Она не отступала ни на шаг от принятого когда-то решения: не плыть по течению. Самой быть у руля. И пока ей это удавалось
Продолжение
Глава 9. Циля Наумовна
Уже не было особой необходимости приглядывать за девочками. Они незаметно для всех выросли. Стали красавицами. Как дивные цветы распустились в своей первозданной красоте. В этом году им уже исполнится по шестнадцать. А для Цили Наумовны время мчалось вперед стремительно. И никому не было подвластно остановить его. Или хотя бы приостановить. Разве что сравнить с настоящей гонкой. Только для Цили эта гонка была уже ни к чему.