– Мне сказали, что квартира номер тринадцать моя… Но… я не понимаю… Наверное, я ошиблась адресом… Простите…
– Нет, девушка, скорее всего, вы пришли по адресу. Покажите ордер на квартиру. Вот видите: здесь написано улица Ленина, дом пятьдесят шесть, квартира тринадцать дробь восемь… Так что ваша комната номер восемь. Проходите смело. Меня зовут Иван Серафимович. Проживаю в третьей комнате.
Женщина, появившаяся неожиданно за спиной Ивана Серафимовича, долго и от души смеялась, сотрясаясь всем своим необъятным телом. Она была внушительного телосложения, словно гора, с бигуди на голове и яркой помадой на губах, но тоже, как говорится, "далеко не девочка".
– Что ж это делается на свете? Вот как обманывают бедных сироток! Должны были дать квартиру, а дали комнату в коммуналке, словно кость бросили! И ничего ты уже не докажешь. Проходи, деточка. Я – Циля Наумовна Цимерман из седьмой комнаты. Так что будем соседками. Иди, иди, Ваня, я уж провожу девочку и всё ей расскажу. Осторожно, Петька! Что ж ты несешься, как угорелый? – женщина помогла подняться мальчишке, который упал прямо перед ними, словно подкошенный.
Коридор длинный, как кишка, с кучей самых разных вещей, сваленных вдоль стен, словно мусор на помойке. Панели ободранные. Запах – смесь готовящейся еды, сырости и туалета..
В самом конце этого мрачного тоннеля они остановились, и Циля Наумовна, словно генерал перед битвой, решительно заявила:
– Давай ключ!
Пока Анна, как зачарованная, искала ключ в своей бездонной сумке, Циля Наумовна, словно опытный экскурсовод, сообщила, что это самая шумная комната в квартире: "А что ты хочешь? Туалет рядом… Туда все беспрерывно шастают, как на вокзале. Но ты привыкнешь. Это всё равно, что жить в поезде дальнего следования".
Женщина сама отперла замок, с трудом провернув старый ключ, и сообщила, что необходимо его сменить, чтобы чего доброго ничего не украли. Но так как у Ани красть было пока нечего, кроме надежды на светлое будущее, то она была пока спокойна.
Циля Наумовна оглядела комнату, словно опытный оценщик, и осталась вполне довольна "ремонтом". Ещё неделю назад бригада строителей, будто стая дятлов, здесь долбила и гремела, не давая никому покоя. Простенькие обои на стенах, цвета выцветшего неба, в голубой цветочек. Выкрашенное окно и дверь с внутренней стороны. Из мебели – только кровать, стол, табуретка и платяной шкаф.
– Ну, что ж… в принципе, жить можно. Но необходимо кое-что прикупить. Тебя как звать-то?
– Анна Сергеевна Фиалкина.
Циля Наумовна, прожившая достаточно длинную жизнь, словно мудрая сова, знала толк в людях. И ей было очень жаль эту красивую девчонку с синими, как васильки, глазами, в которых затаилась печаль. Она даже догадалась, почему ей дали такую фамилию, но тактично промолчала.
– Циля Наумовнааа! Вы где пропали? В вашей кастрюле уже выкипела вся вода! Картошка скоро начнет жариться… Выключать? – хриплый женский голос, словно вой сирены, не церемонясь, раздавался по всей квартире.
– Иду, иду! Выключи. Приглашаю тебя, Анютка, на обед. А потом пойдем по магазинам. Деньги есть? – и Аня кивнула, словно послушная кукла.
Когда за женщиной закрылась дверь, девушка присела на краешек кровати и задумалась. Сейчас ее жизнь напоминала ребус, который необходимо разгадать. Конечно, Марья Васильевна говорила, что деньги нужно экономить. Но… чтобы жить, ей нужно было кое-что купить, самое необходимое. Например, постельное бельё и подушку с одеялом, чтобы хоть как-то согреться в этом холодном мире. Полотенце. И посуду… тоже надо, чтобы было из чего есть, как нормальному человеку…
"Ладно. Буду выбирать всё самое дешёвое", – Аня встала и подошла к окну, словно в поисках ответа на мучительные вопросы.
Окошко её квартиры выходило в парк, ещё не тронутый дыханием зимы. Осень уже позолотила макушки деревьев, словно надела на них короны из червонного золота. "Скоро будет ещё красивее", – подумала Аня, с тоской глядя на увядающую красоту. А потом деревья сбросят свой обворожительный наряд, словно разочарованные актрисы, и обнажат свою беззащитность перед зимней стужей. И Аня загрустила, словно предчувствуя грядущие испытания.
Но Циля Наумовна, словно танк, была очень настырной женщиной. Если она что-нибудь задумала, то обязательно должна довести дело до конца, как бы ни сопротивлялись обстоятельства. И она уже стучала кулаком в стенку, напоминая о себе. Аня вышла из комнаты, закрыла её на ключ и тихонько постучала в дверь к соседке.