Грохот упавшего чайника разорвал кухонную идиллию, как взрыв гранаты. Все вздрогнули и, обернувшись, увидели, как Аня, зажав рот ладонью, пулей вылетела в коридор. Молча переглянулись, как заговорщики, и вернулись к своим сковородкам, будто ничего и не произошло только что.
Но гром грянул во второй раз, теперь уже без чайника.
— Соня, да что ж ты там готовишь, что девчонке плохо стало?! — проворчала Циля Наумовна недовольно.
— А я при чём? Что нашла, то и готовлю… Сала кусок засоленного… Вроде ничего на запах… Ну, староват слегка. Сейчас форточку открою, проветрю, — Сонька повернулась, но Иван Серафимович уже распахнул окно, впуская свежий воздух, как луч надежды.
— Может, что-то несвежее съела… — предположил мужчина, глядя поверх очков на соседок.
— Ага… ага… Я тоже четыре года назад что-то съела… И родилась Лизонька.
Семья Голдобиных – тихая гавань в бушующем море коммуналки. Жили здесь, чтобы сэкономить, мечтая о собственном гнезде. Василий, муж, работал на стройке сварщиком, всячески пытаясь пополнить семейный бюджет. Людмила трудилась буфетчицей в больнице, где платили гроши, но зато всегда можно было вынести кусочек мяса или котлетку для своих троих сорванцов. Потому и прозвали их "многодетными".
— Сонька, чего там лясы точишь? Неси закуску, а то горло пересохло! — прохрипел заплетающимся языком Жорик. Софья Романовна Милославская, с фингалом под глазом сине-фиолетового цвета, и одутловатым лицом от постоянной пьянки схватила горячую сковороду подолом юбки и исчезла в недрах комнаты.
Студентки зашептались...
— Цыц, сплетницы! Вам лишь бы языками чесать… За собой смотрите, а то не ровен час… — Циля Наумовна, словно наседка, взяла вскипевший чайник Ани и направилась к ней в комнату.
Девушка сидела на кровати, закрыв лицо руками, вся съёжилась, как испуганный воробушек. Плечики вздрагивали в беззвучном плаче. Женщина сразу поняла, что дело серьёзнее, чем упавший чайник.
Налив кипяток в чашку и бросив туда пакетик чая, Циля присела рядом и обняла Анюту. Даже её, умудрённую жизненным опытом, поразила глубина трагедии. Но, тряхнув седыми кудряшками, она прошептала:
— Ну, не расстраивайся, Анюта. Жизнь ведь не закончилась… Было и было… Зато теперь ты будешь не одна.
— Да… А как же учиться дальше? Я ведь только поступила… Что я наделала? Дура… А он просто уехал. За границу. Учиться там будет, а может, и жить… — и Аня разрыдалась. Циля долго рассказывала, как сама, оставшись одна с сыном, выучилась и выстояла. — Не бойся, пока я рядом, помогу.
Утром Даша сразу заметила, что подруга не в своей тарелке.
— Фиалка, что случилось? Может, деньги нужны? Или заболела?
И они сбежали с пары, чтобы в пустой аудитории поделиться самым сокровенным.
— А насчёт работы не переживай. Сейчас скину ссылки на сайты. Зарегистрируешься и будешь писать статейки. Всё получится!
И получилось. Не сразу, конечно, но Аня была не дура. Когда разобралась, то нашла ещё несколько мест, где можно заработать. Как она радовалась первым заработанным деньгам! "А я уж думала, подъезды мыть пойду". Пришлось учиться, недосыпать, но она шла вперёд, как танк.
Всё чаще Анна задумывалась о будущем. После занятий она не спешила домой, как раньше. И к коммуналке привыкла, и к своей комнате. И восторга поубавилось.
По парку, где она любила сидеть на скамейке, скрытой от чужих глаз, вовсю разгуливала осень. Сначала в скромном наряде, словно стесняясь, а потом нарядилась в пёстрое, но недолговечное платье. Листья шуршали под ногами, как шёпот уходящего лета, и осень плакала холодными дождями, а Аня умывалась непрошенными слезами.
Это была трудная жизненная ситуация, которую она собиралась преодолеть.
В квартире №13 что-то изменилось, словно с появлением Ани Фиалкиной, детдомовской девочки, в затхлый воздух этой непримечательной коммуналки вдохнули глоток чего-то нового.
Радость у Фиалки пока была одна: в густонаселённой квартире её приняли, как родную. И когда Люся собиралась жарить рыбу, то кричала:
— Анька, на кухню не ходи! Мои рыбаки свежую рыбу принесли!
Сонька всё чаще цыкала на своего сожителя Жорика, чтобы не орал песни в пьяном угаре. Только дети бегали и кричали. Но она ведь не больна, а просто немножко беременна.
"У меня будет ребёнок…" — Анна открывала шкаф и с интересом рассматривала свою фигуру в зеркале, скрытом внутри. В начале декабря заметила изменения. Появился аккуратный животик. Девушка испугалась, представив, как будут шептаться одногруппники, в основном девушки, готовые разорвать любого на мелкие кусочки.
В воскресенье Аня решилась сбегать в магазин. В Секонд Хэнд, где всё подешевле. Прикупила там несколько свитеров на три размера больше, чтобы скрыть правду, словно в коконе.