— Владислав Багриновский, медик. Мы в Пятигорске…
Мудрено было узнать. Вместо изможденного, замученного солдата передо мной стоял здоровый загорелый мужчина.
— А вы изменились! Распростились с военщиной!
Как?!
— Мне наконец повезло: спас жизнь командиру — сделал срочную операцию на месте боя. Вот и получил унтера, а потом предложили заложить в Сухум-кале ботанический сад.
Чудесная работа! Сюда приехал за черенками. Заодно заглянул к Грибоедову. Он и нам не чужой.
— Да! Не только в России горе тому, кто умен!
Это был первый известный мне соплеменник, который обрел на чужбине покой. А еще я был рад тому, что начало Сухумскому саду положил поляк!
Как-то раз на прогулке Вига спросила:
— Дядя Михал, почему вы не женились?
— Я был женат, Вига, но очень недолго.
Присев на скамье около Куры, рассказал ей о Ядвиге.
— В память ее я назвал тебя этим именем… А больше я никого не любил и, наверное, любить не смогу.
Мы молча смотрели на воду, и когда стало темнеть, я напомнил, что пора идти по домам. Также молча мы дошли до ее крылечка. Прощаясь, Вига подняла на меня большие глаза и сказала:
— Спокойной ночи, дядя Михал! Я… я хотела бы быть достойной той, чье имя ношу.
Милая девочка, она не могла бы найти ничего более ласкового для меня, чем эти слова!
Приближался день моего отъезда. Вига стала беспокойной. Я часто ловил на себе ее взгляд, точно она что-то хотела сказать, но не решалась. Может быть, ей было грустно расставаться. Все-таки кроме Воробьевых и меня у нее никого не было.
На прогулках она эти дни почти все время молчала. Напрасно я старался ее развлечь. На все вопросы о будущем отвечала: «Не знаю».
— Что с тобой, Вига? — наконец спросил я. — Что-нибудь случилось? Или, может быть, я навел на тебя сплин?
Она улыбнулась:
— «Сплин — это черная кошка с длинными когтями. Она забирается в душу и разрывает ее на части». Помните? Так объяснил Лермонтов.
— Как не помнить! Какая тогда ты была веселая девочка и ничего от меня не скрывала. Почему же не хочешь сказать теперь? Или за эти годы так отвыкла, что больше не доверяешь?
Вига потупилась и с явным усилием произнесла:
— Мне очень грустно, что вы уезжаете…
— Что же сделаешь, Вига. Пока война, мы не можем жить где хочется.
— И когда я была маленькой, вы говорили, что надо учиться, а когда выучусь, будем жить вместе…
— Да, говорил. Но кто виноват, что Владимир Александрович работает так далеко. Конечно, я был бы рад перенести ваш домик во Владикавказ или свой полк в Тифлис…
Мне и самому было грустно уезжать. Но я так привык, что мои личные желания должны быть на последнем месте и постоянно их подавлял. Подавлял, даже когда, может быть, этого и не требовалось.
Вечером, как обычно, мы сидели втроем. Вера Алексеевна что-то шила и рассказывала. Вига сидела у окна с кошкой, а я напротив, покачиваясь в качалке, слушал Веру Алексеевну. Внезапно меня точно кто-то толкнул. Поднял голову… Вига?! Новая Вига смотрела на меня с такой же тоской, как когда-то Марина…
В душе у меня поднялся ветер и понес к ней навстречу!
Всего несколько секунд… Я пришел в смятение. Ушел к себе раньше обычного. Вига не пошла меня провожать.
Я был рад, я не мог бы смотреть ей в глаза. Пришел к себе и метался. Любовь начинается с глаз — разве я об этом не знал? Знала ли это семнадцатилетняя Вига? Я знал и то, что любовь часто бывает слепой…
Думала ли об этом Вига? Я вдвое старше. Но мне было так хорошо, как никогда за пятнадцать лет. Девочка заблудилась, надо сейчас же уйти с ее глаз! А если не заблудилась и это и есть настоящее?..
Нет, я не смею об этом думать. Я не спал всю ночь. Утром взял себя в руки. Скорее, скорее уехать!
Все последние дни я старался не оставаться с ней с глазу на глаз. С особенным старанием уговаривал Веру Алексеевну составить нам компанию для прогулок. Вига была совершенно спокойна.
Я уже не боялся ее. Конечно, то была случайность. Настроение. И слава богу! Но какое горькое было на этот раз у меня «слава богу!»
Канун отъезда. Я прощался, обещая приехать, если буду в силах, к Новому году. Вига пошла меня провожать.
— Ну, прощай, Вига, — сказал я, в десятый раз доводя ее до крыльца. — Не забывай, как и прежде. До конца жизни я тебе дядя, и если что нужно…
— Не дядя! — выкрикнула она и закрыла лицо руками.
Я удивился такой вспышке. Но где-то в глубине души стало сладко…
— Ну если не хочешь иметь дядю, считай меня просто другом. Все забываю, что ты теперь взрослая…