— Что же ты беспокоился? Как видишь — жив и здоров.
— Я так рад… Рад, что вы на свободе!..
Он усмехнулся и почти злорадно сказал:
— Я был под арестом всего неделю. Цесаревичу донесли, будто я состою в заговоре против него. Но доказательств не нашлось…
— Пан Высоцкий! Я все хотел с вами поговорить… Почему вы ко мне в последнее время, как чужой…
Он опять долго и удивленно смотрел на меня.
— Видишь ли, Михал, — сказал он вдруг с прежней своей простотой, — не время сейчас и не место…
В этот момент подошел пан Набеляк.
— Какими судьбами! — воскликнул Высоцкий. — Сколько лет, сколько зим! — и горячо пожал ему руку.
— Никак не ожидал встретить вас! — отвечал Набеляк, улыбаясь, и улыбка сделала его лицо еще более жутким.
Высоцкий повернулся ко мне:
— Уж ты извини… Встретил старого друга, а с тобой еще поговорим. Когда-нибудь… если будем живы. Ты ведь отправляешься в полк?
И он ушел с Набеляком в глубь зала.
Я стоял потрясенный. Он встретил старого друга, а я не друг! И он «успеет когда-нибудь поговорить со мной, если будем живы!». Ему все равно, с каким сердцем он оставил меня. Разве он не знал — я его любил… Что ж! Навязываться больше не буду!
Взглянув на часы, я понял, что панна Ядвига заждалась меня, и поспешил к условному месту. Мы отправились на площадь Королевского замка.
— Почему пан Михал такой грустный? — спросила Ядвига.
Я не нашел нужным скрывать свои переживания.
— Что вы сделали бы, панна Ядвига, на моем месте?
— Если бы сильно любила этого человека, пересилила бы гордость и добилась полного объяснения, — отвечала она после некоторого размышления. — Настоящих друзей не так много, и жаль их терять. Может быть, ему кто-нибудь наклеветал на вас?
— Пожалуй, вы правы. Попробую сделать это завтра же. Хотя мне с Высоцким не служить, нехорошо расставаться так горько.
Некоторое время мы шли молча.
— Я хотела вам рассказать, зачем приходил сегодня Вацек. Вообще он в последнее время бывал у нас довольно часто… Ни мамуся, ни я его никогда не приглашали. Сначала он говорил с мамой и… просил у нее… моей руки. Маме не нравится Вацек, но она сказала, что об этом нужно поговорить со мной. Вот он и говорил… Начал с того, что теперь на верной дороге: цесаревич к нему благосклонен. Пан Вацек имеет надежду в недалеком будущем получить поместье. Ну а потом он перешел к чувствам…
— Что же вы ответили?
— Мне помешал пан Эдвард, принесший розы.
Мы уже возвращались с площади к костелу Босых Кармелитов.
— Зайдемте!.. — вдруг предложила панна Ядвига.
В костеле было почти темно. Только в глубине, у алтаря, мерцали лампады. Впереди распростерлась в молитве какая-то женщина. Мы преклонили колени перед статуей мадонны, недалеко от входа.
Не знаю, молилась ли панна Ядвига, а я не молился. Я просто стоял рядом с той, которую любил больше всего на свете, и думал о предстоящей разлуке на неизвестный срок, а может быть и навсегда, если нас и вправду пошлют воевать в Бельгию.
Когда мы встали, панна Ядвига вдруг резко обернулась. Невольно обернулся и я. Вдали застыла какая-то тень.
— Вы испугались? — спросил я, взяв панну за руки. Ядвига медленно покачала головой:
— Я ничего не боюсь, когда я с вами… А там стоит Вацек. Очень хорошо, что он здесь. Неужели вы, пан Ми-
хал, думаете, что… Вот и сегодня… Хотели уйти… Пусть же он видит…
И панна Ядвига положила голову мне на грудь.
В костеле было почти темно. Только передо мной мерцали глаза любимой… И когда я поцеловал панну Ядвигу, на нас хлынуло море света, и мы поднялись на головокружительную высоту. Там не было времени!..
— Любите, любите друг друга! — послышалось рядом. На наши плечи легли чьи-то руки. Мы вздрогнули.
Панна Фредерика Стрыеньская, невеста Валериана Лукасиньского, наклонилась к нам.
— Любите друг друга! — повторила она. — Поторопитесь! Лучшие дни не настанут!.. От всей души желаю вам счастья! Не бойтесь… Я прихожу сюда каждый день. Говорят. Валериан в катакомбах… Может быть, именно здесь, под нами… И я говорю с ним через камни. Крепче любите друг друга!
Она отошла и снова легла плашмя перед иконой. И вдруг в костел повалила толпа. Люди спешили вглубь, где была ширма для исповеди.
— Уйдем! — шепнула панна Ядвига.
Взяв ее под руку, я торопливо вышел на воздух. Там, прижавшись к стене, стоял Вацек. Он смотрел прямо на нас. Было не так уж темно, чтобы нам не узнать друг друга. Панна Ядвига инстинктивно прижалась ко мне, и, сам не знаю, как это вышло, я обнял ее, взглянул на Вацека и поцеловал Ядвигу в губы.