Пробираясь вдоль реки Верещицы, я попал к Яворову, а оттуда вышел на прямую дорогу к Замосцью. По сравнению с путешествием от Владимира на Порыцк этот путь можно было назвать прогулкой. Погода благоприятствовала, везде встречались родные польские лица, каждый старался чем-нибудь угодить пану военному, а я, в свою очередь, щедро расплачивался за услуги, так как, прощаясь с генералом, получил вперед двухмесячное жалованье. Что ни говори, хотя в те времена многие считали Волынь исконной польской землей, я чувствовал себя там загнанным зверем.
На пятые сутки после перехода границы я дошел до Белжицкой пущи, переночевал в деревеньке и рано утром двинулся через дремучий лес.
Около полудня я облюбовал вблизи дороги местечко и уселся на траву завтракать. Не торопясь я очистил яйцо. Кругом было тихо, если не считать любопытной сороки, которая прилетела разведать, что я тут делаю, и, успокоившись, улетела. Я уже кончал свой скромный завтрак, когда послышался треск сучьев. Кто бы то ни был, мне стало неприятно. Проверив пистолеты, я скрылся в зарослях. Треск становился громче и громче и, наконец, раздвигая кусты, к месту, где я завтракал, вышел щуплый, сутуловатый мужчина с сумой, как у нищих, в низко нахлобученной шапке. Лицо его было обвязано грязной тряпкой. Он поднял кусок яичной скорлупы, начал его рассматривать….
«Вот к чему может привести легкомыслие — подумал я, затаив дыхание. — Зачем нищим шататься по пущам так далеко от села? Зачем им рассматривать человеческие следы?.. А почему у него завязано лицо? Вдруг это переодетый москаль? Ведь их теперь много встречается в наших краях!»
Неизвестный бросил скорлупу и наклонился, разглядывая место, где я отдыхал. Я кинулся на него, как кошка на мышь. Он упал, старался вывернуться, но не издал ни звука, а только хрипел и тяжко дышал.
Мне удалось перевернуть его на спину, и так как он сопротивлялся, я уселся на него и схватил за горло. Повязка, скрывавшая лицо, свалилась, и я увидел, что у незнакомца нет носа! Только, раз в жизни я видел безносого человека и запомнил навечно!
— Капитан Гедроиц!
— Да, — ответил он хрипло. — И все-таки нехорошо поручикам садиться верхом на капитанов.
Я вскочил и помог ему подняться.
— Вы сами, пан капитан, виноваты. Где ваш мундир? Я принял вас бог знает за кого!
Гедроиц отряхивался.
— Здорово же вы меня помяли. Но черт с вами! На вашем месте и я, вероятно, поступил бы так же… Ладно. Скажите хоть, как вас зовут.
Я поспешил отрекомендоваться…
— Отлично, пан Наленч! Вы тут, оказывается, завтракали, а я помешал.
— А вы голодны? Не хотите ли кусок хлеба?
— Ну нет, у меня завтрак получше, — смеясь сказал Гедроиц.
Усевшись на травку, он высыпал из котомки кучу хлебных кусков, а затем вытащил бутылку вина и объемистый сверток, в котором оказались ветчина и другие закуски. Я был поражен.
— Собираю милостыню, пан поручик, — объяснил Гедроиц, указав на куски хлеба. — И, надо сказать, русские — добрый народ. Они хорошо подают нищим — и хлеб, и деньги. Эти куски я отдаю нашим крестьянам, а на деньги покупаю закуску.
— Но почему вы просите милостыню?
— А как же иначе я попаду в лагеря к русским? Как нищего, да еще и безносого, меня везде пропускают, никто не стесняется и говорят при мне что угодно. Я им пою песни, хотя это получается не очень красиво. Угощайтесь, пан поручик. Я тоже припоминаю вас. Не вы ли приходили к нам в крепость с капитаном Высоцким отобрать амуницию для корпуса Дверницкого? Я думал, вы давно уже на Волыни…
Я рассказал ему вкратце о судьбе нашего корпуса.
— Да, тяжелое время нынче выпало на долю отчизны!
Позавтракав, Гедроиц взглянул на небо и сказал, что пора подниматься, дорога еще длинна.
— Вы тоже идете в Замосцье? — спросил я.
— Нет, но пока нам по пути.
Нечего и говорить, как я был доволен таким попутчиком. Всю дорогу мы беседовали о самых разнообразных вещах.
Пройдя вместе около трех часов, Гедроиц остановился.
— Здесь нам придется расстаться. Сожалею об этом, пан поручик. А может быть, вам не так обязательно идти на Замосцье? Что вы будете там делать? Понимаю, вам было бы приятно повидаться с друзьями — Крузенштерном и Винтуловым, но это свидание можно отложить. Не пойдете ли в отряд «озорного Гедроица», как называют меня русские? Мы делаем им малую войну, и я нуждаюсь в хороших помощниках. Послезавтра предстоит серьезное дело — я выведал, что по Белжицкой дороге пойдет обоз маркитантов для корпуса Ридигера. Вы могли бы хорошо при этом пофехтовать и пострелять в цель…