Каких только цветов там не увидишь! Большие алые маки. Тюльпаны разные. Темная-темная сирень... Посмотришь — глаз не оторвешь... А какие фрукты и ягоды летом! И розовощекие яблоки, и почти черные вишни, и сизо-голубые сливы, и прозрачная смородина, и янтарный крыжовник.
Как говорят, добро — лицо хозяина, труд — руки работника. Умеет барин подбирать себе челядь! В саду с первых дней весны до снега мелькают девушки-любавушки с яркими губами, небесно-голубыми глазами или чёрными, как зрелые вишни. Хороши собой и трудолюбивы. Порой они напоминают пчел, перелетающих с цветка на цветок. Без этих красавиц сад гляделся бы скучнее.
А в доме за крепкими, высокими стенами все свершается по заведенному исстари порядку. Кому замуж выходить и за кого — знает один барин. И кому на ком жениться, решает единолично. Своеволия не терпит.
— Я в своем доме хозяин, — напирал барин на Казака. — Лишь скажи, с любой тебя окручу.
— Ваши пташечки для меня молоды, — отбивался Казак Ямет.
— Молодой боишься?
— Да уж мне лет немало...
— Рано себя в старики записал. За такого богатыря и молоденькая, и благородная пойдет... Сегодня же я покажу тебе такую ягодку! Век меня будешь добром вспоминать и благодарить.
Барин не бросал слов на ветер. Как сказал, так и получилось: Казак женился. А жена его не только миловидна, но и добра, и ухватиста. Для мужчины в летах что может быть дороже? Он оберегал жену как редкостный цветок, исполнял все ее желания. И она к заботливому мужу привыкла, платила ему преданностью, по пустякам не сердилась.
Как бы ни складывалась жизнь у людей — природе до этого дела мало. Все равно на смену зиме пришла весна — принесла радость своим приходом.
Яркое, веселое солнышко согревает землю. Воздух чист и свеж. Куда ни кинешь взгляд — все оживает, расцветает. На лугах проступает пушистая трава, от дуновения ветерка вздрагивает подснежник в сосновом лесу, неуловимым для человека звуком оповещает пернатых о наступающей поре веселья. А те отвечают на призыв, поют-заливаются.
Все рады весне. Вот возле речушки, пытаясь поймать жучка, прыгает трясогузка. Подскочит и остановится, помашет хвостиком на прощанье — и была такова.
Все живое занято заботой о будущем потомстве. Перекликаются птицы, разносятся мелодии любовных песен.
И в цветущем саду барина поют девушки — днем за работой, вечерами как бы привораживая любимых.
Человек не может быть одиноким. Так устроен мир. Зов сердца — необоримая сила. Лишь стало смеркаться, возле барского сада мелькнула тень. Перепрыгнув через забор, статный белокурый молодец посмотрел по сторонам и осторожно двинулся туда, откуда лились задушевные песни. Девушки не замечали гостя. Лишь одна среди них раскрасавица, милее всех милых, услыхала легкие шаги и тут же скрылась среди ветвей цветущих яблонь.
— Пиалче! — окликнул девушку пришелец.
— Янис! — Она не могла скрыть радости.
Так встретились две еще совсем недавно чужие души. Тело прильнуло к телу, губы к губам, два сердца забились как одно...
Когда впервые увиделись Янис и Пиалче, их мгновенно потянуло друг к другу. Тогда латыш сказал девушке, что похожа она на Лаймдоту, а он сейчас — будто Лачплесис.
И поведал ей легенду о двух любящих сердцах, которая живет в латышском народе.
Лачплесиса в лесу выкормила своим молоком медведица — грудного младенца кто-то оставил в лесу на съедение диким зверям. И вырос юноша здоровым, крепким и сильным. Его нашел в лесу и усыновил вождь Лелвардской земли — Лелвард. Учил его жизни. Готовил замену себе. Полюбила юношу красивая девушка Лаймдота, и он в ней души не чаял...
Как-то в лесу напал на Лелварда разъяренный медведь-великан. Сын бросился защищать отца — вступил с огромным зверем в единоборство. Схватил его за пасть и разодрал. Поэтому и нарекли его — Лачплесис — раздирающий медведя.
Лачплесис бесстрашен. Всегда вступается за свой народ. Защищает свою землю от врагов.
Однажды в схватке его обманул чужеземец — черный рыцарь. Он отрубил Лачплесису уши, а там-то хранились силы бесстрашного юноши. Но он не сдавался. Схватился с рыцарем насмерть. И оба рухнули с крутого берега в Даугаву. И уже семьсот с лишним лет бурлит и кипит вода в реке. Говорят, до сих пор продолжается схватка под водой. А Лаймдота — невеста Лачплесиса — и по сей день рыдает на берегу Даугавы и смотрит в кипящую воду с надеждой, что вернется ее суженый...
Как хорошо сейчас девушке рядом с любимым.
— Не зови меня больше Лаймдотой. Судьба такая мне не подходит. Лаймдота осталась одна, без любимого. А я хочу быть с тобой.
— Тогда я тебя Лаймой звать буду. Твое имя на нашем языке значит счастье. А ты и есть само счастье и радость.
— Лишнее ты говоришь! — смущается Пиалче. — Небось, вернешься на родину и забудешь. Ждет, поди, тебя там кто-нибудь...
— Никого у меня, кроме тебя, на сердце нет. Счастлив я, что тебя встретил.
В эту ночь было сказано много нежных слов. Забыв обо всем, они думали только друг о друге. Говорили о своем счастье, о своей любви. Не заметили, что давно умолкли девичьи песни, миновала ночь и на востоке заалела заря.
Рассветало. В эту пору ночи короткие. И светлые — можно в сене иголку найти! Лишь только все покроется темным пологом — наступающий день уже напоминает о себе.
— Мне давно пора идти! — огорченно сказала девушка. — Нельзя, чтобы нас вместе видели.
У Яниса не было сил расстаться с любимой, но срок подошел. Скоро и солнце встанет. Пиалче надо отдохнуть перед работой, да и самому ему не мешает вздремнуть. Времени, правда, почти не остается! А дорога его ждет не близкая — снова в лес, на делянки Мигыты.
Янис крепко обнял Пиалче в последний раз, поцеловал, перепрыгнул через забор, крикнул:
— До свидания, Лайма! Увидимся на празднике Сурема.
— До свидания, Янис! Я буду ждать тебя!
Янис быстро зашагал в хуторок Казака Ямета, а Пиалче поднялась на сеновал, где спали подруги. Но заснуть ей не пришлось.
— Кажется, наша полуночница пришла! — смеясь, сказала одна из девушек.
— Прилетела наша пташка! — отозвалась другая.
— Она-то знает, если спать долго, жених состарится! — подруга погладила Пиалче по щеке. — Не ложиться, а вставать пора.
— Вставать пора, — вторят девушки.
Пиалче улыбается, радостная, счастливая.
На работе все спорится в ее руках, мир кажется милее, чем вчера. Яблони и вишни еще наряднее в своей белорозовой пене. Гуще зелень на кустиках смородины. А утреннее солнце просто смеется от счастья, радуется, глядя на Пиалче.
— Передохнула бы малость! — шутят девушки.
— Кабы совсем из сил не выбилась!
— Смотри, натрешь мозоли на ладошках!
Девушки посмеиваются. Пиалче молчит. Словно не слышит. Бросит на подруг быстрый взгляд и опять за работу. Верит девушка: рассада и саженцы примутся, цветы заиграют яркими красками, но не в честь хозяина-барина, а в честь любимого — Яниса.
Любят цветы на марийской земле, сажают их и богатые и бедные, и стар и млад. Будь то дом каменный или изба покосившаяся, все равно высажены цветы под окнами. Они радуют каждого, каждый любуется ими. А тех хозяев, у кого они не растут — люди осуждают. Даже высмеивают во время летнего праздника Сурема. Да еще как потешаются!
Праздник Сурема наступает в полночь. На поляне молодежь разжигает огромный костер. Появляется древний-древний старец, седой, бородатый, в белоснежном одеянии. Это — Сурем. Он поздравляет всех, желает здоровья, достатка, богатого урожая. Призывает всех жить в мире, истово трудиться. Молит богов о ниспослании помощи людям во всех их делах и мечтах. Верят в его могущество только пожилые люди да совсем темные. Но обычай этот, что восходит к глубокой древности, свято исполняют.
Утром Сурем пойдет по домам. С ним — участники праздника.
Каждый хозяин встречает старца и его свиту хлебом-солью, блинами с пылу, с жару.