Но внезапно все переменилось. На подступах к Казани, на Верхнем Услоне словно закружился смерч. Взрывы сотен снарядов возвестили о приближении врага. Да, враг снова перешел в наступление. Высаживался десант белой армии. Битва разгоралась. Вступали в бой отдельные роты пятого полка, рабочие отряды, первый полк мусульман, татаро-башкирский батальон. Бойцы отражали атаку за атакой, но вынуждены были отступить.
К девяти часам речной порт был захвачен белогвардейцами, а к обеду и высота Верхнего Услона перешла в руки врагов. Много было пролито крови за эту высоту. Теперь ее заняла вражеская артиллерия. С высоты Верхнего Услона врагу было сподручнее обстреливать центр города, железнодорожную станцию. Часть наших бойцов отступает в сторону Свияжска. Но врагу мало такой победы. Высаживаются еще два десанта в районе Дальнего Устья. Рабочие отряды с боем отступают к центру города.
— Шестая рота в кольце! — доносится грозная весть.
— Держать оборону, помочь шестой роте!
В огонь сражений бойцы идут смело, хотя на каждого стрелка — десятки белогвардейцев. Пули достигают цель. В дело идут и штыки, и приклады. Враги кольцом сдавливают центр города. Вот уже сражение происходит в самом центре. Бойцы, сопротивляясь, отступают к штабу фронта. То тут, то там на улицах жители воздвигают баррикады.
Две пушки, два броневика, не умолкая, стреляют по врагу. Штаб превращается в крепость. Из окон строчат пулеметы. Сто восемьдесят стрелков вместе с главкомом держат оборону. Город весь пылает. В этом пекле плавится железо, дробится камень, трава и деревья превращаются в пепел. Лишь человек может все вынести. Но многие выходят из строя — всюду кровь, проклятья, смерть.
Приказ главкома:
— Отступить к Кремлю, в Кремле наш резерв!
Прорвав кольцо врага, бойцы отступают к кремлю. Проклятье! С Кремля открывается стрельба по нашим частям. Кто же там?
— Измена! — крикнул кто-то. — В Кремле сербский батальон изменил нам! Перешел на сторону белочехов!
— Как теперь быть?
— Что делать?..
— Разделиться на группы по десять-пятнадцать человек и с боем выйти из города! — звучит спокойный приказ главкома.
Стрелки небольшими группами отходят от дома к дому, по переулкам и улочкам. Вместе с ними — главком. Им приходится трудно. Пытаются задержать врага, отстреливаются, бегут. Немало их, сраженных пулей, остается лежать на мостовой. Наконец-то красные за городом, лишь шесть стрелков насчитывает главком. Понемногу собираются и другие отряды. Позже всех подошел с остатками роты Янис Крейтусс.
— Полностью мы не разбиты! — доложил он главкому.
— Молодцы, рыцари революции! Поймите, товарищи, мы сильнее врага: волею, желанием победить. И мы победим! Люди выковываются в огне боя.
Собралось около четырехсот человек. Главком поручил исполнять обязанности командира полка Янису Крейтуссу. Приказал ему идти на соединение с основными частями армии, которая стояла и формировалась в Свияжске. Следовать он должен был обходным путем — на север до Царевококшайска, а оттуда — по Волге до Свияжска. А сам главком с ротой стрелков поедет на восток, в Вятские Поляны, где располагался штаб Комиссариата продовольствия, и оттуда можно было поговорить с Москвой и со всеми штабами армий, в том числе и Восточного фронта.
Много сил потеряли белогвардейцы в борьбе за Казань. Они захлебнулись и дальше атаковать были уже не в состоянии. Сколько раз ни пытались развернуть наступление — все было бесполезно. Не смогли они захватить и железнодорожный мост через Волгу, чтобы двинуться на запад. А на правом берегу реки укреплялись красные, собирая в боевой кулак свои силы.
В борьбе за Казань пятый земгальский латышский стрелковый полк показал чудеса героизма. За двухнедельную оборону Казани полк этот, постановлением ВЦИК, был награжден Почетным Красным знаменем. Это был первый подобный случай в Советской России.
Полк Яниса Крейтусса двинулся на север, на марийскую землю через Сотнурскую, Больше-Шигаковскую, Ронгинскую и Вараксинскую волости до Царевококшайска. Было решено по дороге останавливаться в городах, селах и деревушках и там на местах помогать укреплению Советской власти. Да иной задачи у красноармейцев и быть не могло. Не зря же бойцы носят звание гвардейцев новой жизни. Несут они с собой бедному люду свободу и счастье.
Вступление бойцов в марийский край жители встретили как праздник. Мужчины, женщины, дети, старики и молодежь выходили навстречу воинам, кланяясь, подносили хлеб-соль. Всем, чем богаты, угощали. А порой хлеб был из остатков муки, и соль собрана по крупинкам со всего села. Но не скупились крестьяне — они знали, что в их судьбу врывается новое и вот эти воины в помятых и видавших виды шинелях несут им новую жизнь с собой.
В селе Пораты встреча была особенно трогательной. Старухи плакали, обнимали бойцов, которых они по-старому называли солдатиками, старики вспоминали свою боевую юность. Народ сбежался со всей округи, как на праздник.
А в селе Шигакы полк встретили колокольным звоном, что несколько развеселило Яниса. А на крыше волостного правления развевался алый стяг, говоривший без слов, что Советская власть утверждена здесь — и навеки! Перед волостным правлением в селе Шигакы собрались местные активисты и бойцы. Сюда пришли и из других сел — Кужмары, Сотнура и Кужера. Тысячная толпа встретила их радостным гулом.
Митинг открыл уроженец села Сотнур, участник штурма Зимнего, затем командир партизанского отряда Тойканов Миклай. Он очень волновался, но сдерживал свое волнение, говорил спокойно, ровно:
— Братья и сестры! К нам пришла свободная жизнь. За нее не один человек сложил голову. Имя этой свободной жизни — Советская власть! А эту Советскую власть принесла нам Октябрьская революция! Слава вождю Октябрьской революции — Владимиру Ильичу Ленину! Слава Красной Армии!
Рассказал Тойканов о Смольном, о Ленине, о красных латышских стрелках, вступивших на марийскую землю.
Из строя выдвинулся командир полка Янис Крейтусс. — Янис помолчал немного, окинул взглядом собравшийся народ.
— Дорогие марийские братья! — начал он. — От всей души я поздравляю вас с установлением Советской власти в вашем крае. Держите ее знамя в своих руках крепко! Берегите Советскую власть, она — ваша жизнь!
Вначале Янис говорил по-русски, потом перешел на марийский язык. Представить только, какая была радость! Командир полка говорит по-марийски! Марийскими словами разъясняет народу все о новой власти и о новой жизни! Приняли Яниса как самого близкого и дорогого человека. Слушали его молча, иногда прерывая речь возгласами восхищения. А он рассказывал и о себе, и о своем жизненном пути, не скрыл, что долго жил здесь в ссылке, поэтому и язык знает.
— Сейчас моя латышская земля в руках врагов. Отцы наши и матери, родные и близкие стонут под игом чужеземцев. Мы оставили свой край, воюем с врагами революции по всей России. Трудно сказать, когда еще вернемся домой. Но нам нет иного пути до дома — пока Россия окончательно не станет свободной. Немало врагов у Советской власти, они хотят затоптать, задушить ее, а нас снова превратить в рабочий скот.
Янис перевел дух. Откуда-то из толпы выскочил мальчик лет четырнадцати и подбежал к нему.
— Дядя командир, дядя командир! — обратился он, приподнимаясь на цыпочки. — Возьмите меня в Красную Армию! Возьмите, пожалуйста! И я хочу быть стрелком.
Янис, улыбаясь, посмотрел на подростка.
— Хочешь быть стрелком? А не рано ли?
Мальчик схватил Яниса за край гимнастерки.
— Говорю же, хочу. Возьмите! Своими руками буду уничтожать врагов!
Последние слова мальчика прозвучали с такой мольбою, что не от каждого услышишь.
Янис положил руку парнишке на плечо.
— Ты еще мал для этого, — командир, улыбаясь, заглянул в глаза подростка. — Пока тебе не стоит торопиться, не надо. Подрасти еще чуток. Не тужи, твой черед еще наступит — оглянуться не успеешь.