— Извини…те, что? — наконец спросил он.
— Слушай, это только на месяц. — сложила она руки на коленях и заговорила быстрее, глядя в окно, чтобы не встречаться с его глазами — И это не имеет ничего общего с чувствами или чем-то личным. Просто сделка. Я тебе заплачу!
Его лицо оставалось неподвижным, но в уголках губ появилась лёгкая тень усмешки.
— Заплатишь? — переспросил он, едва заметно качнув головой.
— Да. Я знаю, как это звучит, — оборвала его она, и её голос стал резче — Однако это будет выгодно для нас обоих. У тебя есть две дочери. Ты получишь деньги, сможешь купить себе своё жильё после развода. А я… выполню условия завещания отца!.
Красавица обернулась, чтобы посмотреть на своего шофёра, ожидая от него смеха, возмущения, отказа, но не...
СТУПОРА!
Гурген смотрел на неё так, будто разгадывал головоломку.
— И всё? Просто на месяц? — уточнил он наконец.
— Да, — ответила она, чувствуя, как сжимается горло — До тех пор, пока я не вступлю в права наследства. Потом мы спокойно разведёмся, ты вернёшься к своей жизни, но уже с приличным капиталом.
Его брови слегка приподнялись, а в голосе прозвучала странная лёгкость:
— То есть ты хочешь, чтобы я притворялся твоим мужем. На людях. Перед твоими знакомыми. За деньги?
— Да! — сцепила она пальцы — Я понимаю, как это звучит...
Он улыбнулся, но в этой улыбке не было веселья, только усталое понимание.
— Екатерина Андреевна, ты точно знаешь, что просишь у меня?
— Да, я не прошу, а предлагаю тебе сделку, — ответила она, желая убедить не только его, но и саму себя.
Гурген медленно выдохнул и отвернулся, глядя на руль.
— Хорошо, — неожиданно произнёс он — Я согласен.
Екатерина моргнула, удивлённая тем, что не услышала от него никаких возражений.
— Серьёзно?
— Да, — сказал он спокойно, глядя ей прямо в глаза — Если это поможет тебе. Но учти: у меня ТОЖЕ есть условия.
— Какие? — нахмурилась она.
— Мои дочери не должны чувствовать, что это игра. Мы будем делать вид, что это настоящий брак, — твёрдо сказал он — Если ты хочешь, чтобы они называли тебя мамой на людях, ты должна будешь не выглядеть, а стать их мамой по-настоящему, неважно, сколько времени будет длиться наш фиктивный брак!
Екатерина замерла, не ожидая такого поворота.
— Зачем травмировать детей? Это же всего на месяц, — начала она.
— На месяц или на год — неважно! Для них ВСЁ должно быть по-честному! И я не позволю тебе играть с их чувствами, — его тон не оставлял места для споров.
Екатерина глубоко вздохнула, понимая, что условия Гургена не менее тяжёлые, чем те, что поставил её отец.
— Хорошо, — тихо ответила она, ощущая, как мир вокруг слегка сдвинулся.
Гурген кивнул, улыбнувшись краем губ.
— Тогда договорились. Завтра — ЗАГС.
Голос этого простого, но гордого мужчины был слишком лёгким, почти насмешливым, хотя она в глубине души догадывалась, что под его этой внешней беззаботностью скрывается...
НЕЧТО БОЛЬШЕЕ!
Екатерина Андреевна вдруг осознала, что ЭТОТ мужчина, который завтра станет её фиктивным мужем как минимум на месяц, оказался гораздо сложнее всех тех, которых она знала до него.
2. Регистрация брака
В воздухе витал запах зимы, острый и сырой, наполняя утро тоскливой тяжестью.
Этот день казался особенно мрачным: низкие серые облака почти касались крыш, сырость въедалась в кожу, а холодный ветер, как невидимый хищник, проникал под пальто, заставляя съёжиться...
Улицы тонули в лужах, отражавших блёклое небо, и... казались бесконечно долгими, как их путь к ЗАГСу.
Екатерина шла быстро, почти механически, не обращая внимания на мужчину, уверенно шагающего рядом с ней
— Это лишь формальность, — бросила она больше себе, чем ему, пытаясь придать происходящему безразличие.
Гурген тоже выглядел так, словно это был самый обычный день в его жизни.
Его пальто болталось незастёгнутым, небрежно намотанный шарф развивался от ветра, а растрёпанные волосы упрямо не поддавались никакому порядку.