Вскоре она очень быстро поняла, что привычный ей порядок просто бессилен перед таким заселением двух девочек и их отца.
— Это ручная работа! — воскликнула хозяйка дома, когда Анаит едва не сбила с тумбочки кристаллическую вазу.
Девочка замерла, будто её застали за самым страшным преступлением:
— Я… я просто хотела посмотреть, как она блестит, — пробормотала она — Она же вся такая… в этих... — прижала она ручки к груди и всхлипнула.
— В гранях, — строго закончила Екатерина и поправила вазу — Ты можешь на неё смотреть, но ни в коем случае не трогать руками, поняла?!
— Д-да, — кивнула девочка и с опущенной головой подошла к металлическому стулу на трёх ножках.
— На него садиться нельзя! — заранее предупредила Екатерина — Это дорогой дизайнерский атрибут…
— Ску-у-у-учно, — протянула Анаит, но заметив за углом яркую обложку книги, переметнулась к полке.
— Там редкая энциклопедия, прошу поаккуратнее! — воскликнула Екатерина и, как только услышала голос Мариам в своём кабинете, ринулась туда.
— У вас тут книги как новые! Вы их вообще читаете? Или они просто для декораций?
Войдя, Екатерина чуть не проглотила язык!
Девочка-подросток уже успела залезть, не снимая бутс, на её белоснежный диван, и вытаскивала одну книгу за другой из плотного ряда.
— Читаю, — коротко ответила она, с трудом сглотнув и упёрши руки в бока.
— Тогда почему они у вас как новенькие? Папа говорит, что книги должны пахнуть старым домом, а корешки быть потрёпанными. Это значит, что они живые. А ваши, по ходу, ещё и заводской плёнкой пахнут.
Екатерина холодно приподняла бровь.
— Правда?
— Я просто аккуратно обращаюсь с вещами, — ответила женщина, близкая к тридцати шести годам.
— Ну да, логично, — задумчиво покрутила том в руках Мариам — А готовить вы умеете?
— Для этого меня есть повар Володя.
— Но хотя бы яичницу-то умеете?
Екатерина вздохнула.
— Нет.
Мариам широко распахнула глаза.
— Даже я умею! Яичницу! А картошку жарить умеете?
— Нет, — отрезала Екатерина.
Мариам махнула рукой.
— Ну ладно. Видимо, у вас такой стиль жизни. Папа сказал бы: «Паразитарский!».
В этот момент в дверях появился Гурген с новой коробкой вещей в руках.
— Что, девочки, ставите Екатерину Андреевну в тупик?
— Па, она никогда не жарила ни яичницу, ни картошку! — выпалила Мариам, указывая на неё пальцем, будто обвиняла в страшном преступлении.
Гурген поднял брови, пытаясь скрыть улыбку:
— Екатерина Андреевна, это серьёзный провал. Придётся учить тебя основам. Например, варке макаронов?
— Она не умеет готовить картошку! — громко повторила Мариам, указывая пальцем на Екатерину и качая головой.
— Макароны можно заказать, — ледяным тоном ответила его новоиспечённая жена.
— Не то же самое, — ухмыльнулся он, поставив коробку с личными вещами прямо на стол.
Позже, когда девочки угомонились, Екатерина, уставшая от их нескончаемой энергии, вышла на южную террасу с видом на прекрасный сад.
Гурген уже был там, стоял, прислонившись к перилам, и смотрел куда-то в темнеющую даль.
— У тебя очень энергичные дочери, — начала она, сжимая в руках чашку горячего чая.
— Да, это точно. Но такими я их люблю. Без них тишина была бы слишком громкой, — ответил он, не отрывая взгляда от горизонта.
Екатерина немного помолчала, затем, собравшись с духом, спросила:
— А их мать? Что с ней случилось?
Гурген перевёл взгляд на неё.
В его чертах промелькнуло что-то очень болезненное, однако он не уклонился от ответа.
— ДТП. Шесть лет назад.
Екатерина вздрогнула:
— Мне очень жаль!
— Не думаю, — ведь ты её даже не знала! Марине не была виновата, водитель фуры не справился с управлением… Она умерла на месте… Моя Марине! — тяжело вздохнул он, замолчав, опустил голову.