— Я смерти не боюсь! — обиженно прошипел Илья. Его слова повисли в морозном воздухе, привлекая всеобщее внимание. Воронцов умолк и, уставившись в их сторону, надменно усмехнулся.
— Ну и напрасно! — тихо добавил Павел Николаевич, так чтобы его услышал только Лутковский, и направился к расписному ларцу с парными пистолетами, чтобы проверить оружие.
Воронцов и его секундант тоже подошли к оружию. Граф Сергей Иванович Воронцов был видным мужчиной, высоким и статным, с карими глазами и чёрными кудрявыми волосами. Он обладал той самой красотой и обаянием, которые быстро и безошибочно распознавали все женщины, тут же влюбляясь в него. Несмотря на возраст (ему было около пятидесяти), он сохранял молодость и свежесть. В обществе слыл заядлым дуэлянтом и не гнушался неоднозначных связей даже с замужними дамами, которые, вопреки принятым в приличном обществе правилам, он даже не пытался скрывать. Часто он открыто потешался над мужьями - рогоносцами, что нередко приводило к подобным сегодняшнему случаям.
Сергей Иванович по натуре был задиристым, вспыльчивым и обладал невероятной смелостью, что, несмотря на его неприятный нрав, восхищало даже графа Багговута. В нём было что-то мрачное, пугающее, но завораживающее. Он был создан для ночи! Пусть это и нарушило традицию семьи Воронцовых, которые в большинстве своем служили в Ордене Дня. Многие и Сергею Ивановичу пророчил службу в нем, но боги распорядились иначе.
Причиной сегодняшней дуэли стала молодая, хорошенькая жена графа, новоиспечённая графиня, на которой он женился около полугода назад, — Елизавета Андреевна Воронцова, в девичестве Евлашева. Ей было едва ли двадцать лет. Лицом она напоминала ангела, а характером — сущую ведьму. В Москве ходили слухи о том, что графиня творила дома с прислугой. Все тосковали по предыдущей жене Воронцова — Авдотье Михайловне, недавно почившей при весьма загадочных обстоятельствах.
— Ну что ж, приступим, господа! — скомандовал граф Василий Дмитриевич Каневский. Секунданты принялись проверять и заряжать оружие. Порыв ветра сорвался снова, лошадь нервно заржала, и извозчик погладил её по морде, крепко держа за узду и с опаской поглядывая в сторону рощи, тихонько приговаривая что-то себе под нос. Граф бросил взгляд туда, куда смотрел мужик, а затем снова посмотрел на Каневского. Этот юркий тип не вызывал у Багговута симпатии. Репутация Каневского была дурной; он слыл пронырой и обманщиком. Отчасти именно из-за него барон оказался втянут в эту неприятную ситуацию. Каневский и Воронцов были давними знакомыми, служили в одном полку и вместе воевали с Наполеоном. До Павла Николаевича доходили слухи, что они мошенничали с дуэлями: если какая-нибудь важная особа становилась не приятной или вредной для Ордена Ночи, то она непременно оказывалось втянута в дуэль с Воронцовым и непременно при содействии его закадычного друга Каневского. Заканчивалась она обычно смертью той самой нежелательной особы. Но то были лишь слухи. О дуэлях на каждом углу не говорят, и обстоятельства, при которых они происходили, выяснить по понятным причинам было практически невозможно.
— Я должен спросить вас, господа, не желаете ли вы разойтись миром? — с надеждой спросил Багговут, протянув соперникам парные пистолеты. Сергей Иванович выглядел хладнокровным и спокойным, тогда как Илья Петрович, напротив, был взволнован и встревожен. Оба молчали. Воронцов ухмыльнулся, решительно взял пистолет и взвесил его в руке. Илья сжал холодное оружие в ладони и изо всех сил старался не стучать зубами, сам не понимая, то ли от страха, то ли от холода. Это была его первая дуэль. Лутковский избегал подобных ситуаций. Как и государь-император, он считал дуэли проявлением варварства. Всё происходящее сегодня противоречило его нутру. Окинул взглядом оружие, покоящееся на его ладони, Илья попытался вспомнить, что произошло на балу, это далось ему с трудом, хотя с минувших событий прошел едва ли час.