Спасли люд от горя, от бед, от проказ,
Но виновным без вины каждый брат погряз.
Зажил люд тогда в счастии, в мире,
Позабыли имя Шестого из другого мира.
Поклон и дары несли вновь богам,
Но печаль браты скрыли в глазах и в сердцах.
Не сдержались, ушли в тишину, далеко в леса,
Не нужны им больше людские дела.
И стояла изба их у рек до поры,
А потом исчезла, как сон до зари.
Сей сказ древний о братстве богов,
О борьбе меж добром и меж тьмой вековой.
Слушай и помни, да мудрость храни,
О братах, что были, да о том, что ушли.
Неужели Шестой бог это я?! Неужели мои братья правда убили меня?! Но почему?! И как им удалось это сделать? Мы ведь бессмертные! Был пара способной, умертвить бога, а скорее усыпить его, но они были слишком опасными, чтобы братья могли к ним прибегнуть. Я не верил! Не мог поверить, что что-то в мире могло заставить их так со мной поступить. Но если меня все же убили, как и почему я оказался жив и застрял в этом смертном теле? Мне казалось меня вот-вот стошнит, голова шла кругом, в ушах звенело. Я не помнил ничего! Как ни силился, как не пытался! Ничего! Ни зла в своей душе! Ни смерти! Ни всех тех долгих лет, что минули с тех пор! Ни чего того, о чем говорилось в старом сказании! Я никогда не вредил людям и лишь сторонился их! К горлу подкатил ком, а по щекам покатились горячие слезы. Я выскочил из подвала и не попрощавшись с князем опрометью выбежал на улицу.
Глава 10 «Ярмарка»
Я бежал по лесу, что было сил, в груди щемило, а из глаз продолжали катиться слезы. Ноги увязали в снегу, дыхание сбивалось. Вскоре я оказался ровно на том месте, где стоял наш дом.
— Выходите! Выходите, подлецы! Выходите! Сейчас же! Трусы! Все вы трусы! — что есть силы кричал я. — Как вы могли так поступить со мной?! Как вы могли?! За что?! Я ведь никому ничего не сделал! — Я кричал до хрипоты и рыдал, бил в отчаянии кулаками по снегу так, что разбил руки в кровь. — Я найду вас и клянусь, отомщу! Сделаю с вами всё то, что вы сделали со мной! Как и было написано в старом глупом сказании!
Я долго разорялся на поляне, но мне отвечало только глухое эхо и шум крыльев распуганных мною птиц. Все было тщетно! Братья не отвечали — то ли не слышали меня, то ли не хотели слышать. Но я надеялся, что они меня боятся! Боятся моего гнева!
— Да чтоб вас, барин! Далось же вам это озеро! — послышался за спиной знакомый голос старика. Я обернулся.
— Осип! — с облегчением проговорил я, увидев в его руках шубу, и только тогда почувствовал, как продрог.
— Всё бегаете голяком по морозу! Неужто вам нравится хворать? — пожурил меня мужик и бросил шубу на снег.
Я был ужасно рад видеть его, сам не знаю почему. Поднялся на ноги, натянул шубу и поплелся следом за стариком к повозке. Дорога дала мне время на размышления. Эмоции еще донимали, но уже не с такой силой. Я подумал, что сказание могло быть всего лишь выдумкой, легендой переходившей из уст в уста, прошедшей сквозь века. Мне стало немного стыдно за проклятия, что я отправлял в адрес братьев, но решил пока об этом не беспокоиться. Все же нужно объяснить, почему я ничего не помню и куда исчезли братья, где наш дом? Я решил непременно вернуться в Рыжую рощу еще раз и изучить все, смогу там найти. Перевел взгляд на старика. Он был высокий, худой, с приятными чертами лица, в своем несменном сером тулупе и шапке, чисто выбрит, не свойственно для простого мужика, но как я понял Осип не был простым мужиком для старого графа Лутковского он был человеком, заслуживающим уважения, которому он без опаски доверил собственного сына
— Возле озера когда-то стоял мой дом... и я совсем не знаю, что с ним случилось, — я не понимал зачем говорю это ему. Осип молча кивнул.
— Бабка говорила, что у озера в старые времена жили духи леса, — «да нас часто так называли тогда», улыбнувшись подумал я. — Тебя долго не было, и я наведался в Рыжую рощу, чтобы узнать, не сделали ли эти подлецы с тобой чего плохого, — не сразу спросил мужик.
— Тебе-то какая печаль? — фыркнул я в ответ скорее ради порядка. Я выудил это из воспоминаний: так всегда делал Илья, не со зла, а потому что так у них было заведено с Осипом.
— Больно уж вы становитесь похожи на барина! — усмехнулся мужик. — Ты и правда не знаешь, где твое тело?
Я покачал головой. Тело — еще один вопрос без ответа. Понятия не имел, где оно могло быть и почему я его покинул. Душа смертного покидает его тело после смерти. Я не мог умереть, а при жизни только некоторые шаманы-отшельники. Могли так делать. Велес говорил, что это темные противоестественные ритуалы, способные нарушить баланс. Поэтому он частенько до смерти пугал таких «путешественников в неизвестность», чтобы им больше не повадно было устраивать такие эксперименты. О том, что я мог покинуть свое тело, я даже не помышлял. Велес все знал о душах, он мог бы мне помочь. Но где теперь мой брат? Все это вгоняло меня в ужасную тоску. Я был совершенно сбит с толку и не знал, что делать дальше.