Оказавшись в городе, после недолгой перебранки и обещания не снимать шубу, я все же избавился от Осипа и бесцельно побрел по улицам. Я бродил по чужой памяти, вспоминая любимые места предыдущего владельца этого тела, и получал от этого не меньше удовольствия, чем он. Меня удивляло, как легко меня увлекала его жизнь, его интересы и чувства, особенно когда она оказывались неожиданно приятными.
Через несколько кварталов я попал на ярмарку. Шумные продавцы, приятные запахи завораживали; я вспомнил старые времена. Сам я на ярмарках не бывал, но мои братья — они всегда приносили мне гостинцы. Я сторонился людей, лишь несколько раз наблюдал издали, и сейчас я словно оказался в прошлом. Я бесцельно брел по рядам, вертя головой во все стороны и глупо улыбаясь. Ярмарка была полна жизни: повсюду смех, разговоры, музыка, а запах свежих пирогов был просто невыносимо прекрасен. Я трогал руками одежду: мех и шелк были невероятными на ощупь. Красивые расписные безделушки из дерева радовали глаз. Платки, валенки, самовары — чего здесь только не было. Я закрыл глаза и вдохнул полной грудью прохладный воздух. Моя обида и смятение ушли, но желудок заурчал. Я все еще не привык к голоду и замечал его только, когда он становился невыносимым. Я поспешил к ряду, где торговали едой.
Тут мое внимание привлек юный кадет. Он вел себя очень странно, крутился у лавки с рыбными расстегаями и, пока мужик спорил с торговцем о цене пирога, ловко умыкнул один пирожок и быстро зашагал прочь, засовывая его в рот целиком. Я осмотрел аккуратно одетого кадета, который явно не нуждался в подобном занятии. Несмотря на свою форму, он был явно не настроен следовать дисциплине. Он пробирался сквозь толпу с ловкостью настоящего профессионала, бросая быстрые взгляды на прилавки, как кошка, выжидающая момент. Я не сдержал усмешки и тут же последовал за ним. Мне стало любопытно. Парнишка очевидно из хорошей семьи — чего же он шатается здесь?
То же самое он проделал у лавки с калачами, потом стащил блины у рассеянной продавщицы, и, когда потянулся за пряником, я схватил его за руку. Парень бросил на меня испуганный взгляд.
— Проголодался? — с усмешкой спросил я, изо всех сил удерживая его запястье. Тут же почувствовал тупую боль в ноге и от неожиданности отпустил его. Юноша бросился наутек, и только потом я понял, что он ударил меня. Это привело меня в бешенство, и по мановению моей руки все вокруг тут же замерло, а шум ярмарки сменился оглушающей тишиной. Я быстро зашагал в направлении, куда сбежал воришка. Нашел его у прилавка с хлебом, он стоял замерев, как и все вокруг. Но как только я схватил за воротник, он тут же отомлел.
— Сбежать от меня вздумал! — рявкнул я. Он уставился на меня непонимающим взглядом, а затем, заметив отсутствие звука, начал вертеть головой.
— Ты из Рыжей рощи! — пораженно протянул он.
Теперь уже я пялился на парнишку озадаченным взглядом.
— С чего ты взял? — фыркнул я, крепче сжимая его воротник.
— Ну как же, только в Рыжей роще живут колдуны, и ты один из них, правда же?! — с горящим взглядом заговорил парень. — Ну теперь Пашка точно проиграет мне пари! — довольно выпалил он.
— Нет никаких колдунов в Рыжей роще! — фыркнул я.
— Врешь! Я сам видел! В День Проклятой Луны у вас был шабаш!
— Шабаш?! — не сдержал я смешка.
— Шабаш! — совершенно серьезно произнес парень. — Я пробрался туда тайком, перед самой метелью... Ну и метель тогда была! Я едва в лесу не заблудился! – я в нетерпении потрепал его за воротник. — А да! Пытался заглянуть в окно, но так ничего и не увидел, хотя слышал кое-что! Заклинание! — увлечённо тараторил он.
— Заклинание?!
— Да! — уверенно протянул парень и заговорщически продолжил: — Точно не помню, надо было записать! — с досадой пробормотал он. — Но что-то вроде этого: «Покой! Нас ночь укрой! Гроза грёз! Очи раскрой!» Разве ты не один из них? — с надеждой и восхищением выпалил он.
— Нет! — фыркнул я. — Не один! — Меня раздражала даже мысль о какой-либо связи с этим отвратительным обществом дилетантов — Орденом Ночи.